— Траго, — позвала она вслух. — Приди поговорить со мной.
Она подождала, сжимая и разжимая руки на бедрах, рассеянно царапая короткими обкусанными ногтями холст штанов. Он не появился. Она не знала, слышит ли он, когда она зовет его; иногда он появлялся, иногда нет. Похоже, сейчас был именно второй случай.
— Проклятье.
Если бы не Траго, заточенный спящим в кристалле, она бы доверилась своему чутью и бросила все. Но он, словно крючок, привязывал ее к капризу Шантиен, и ей ничего не оставалось, как играть в этом фарсе свою роль.
— Я поместил его туда, — сказал Максим, — где его бог не сможет его достать. Если я убью его, дитя мое, его место займет другой, потом снова другой, и еще раз, и так без конца. Он будет спать, спать вечно… — Максим повернул голову и улыбнулся ей. — Пока ты, и только ты одна, юная Кори, не придешь и не разбудишь его своим прикосновением. Он находится в Пещере Цепей. Если сможешь добраться до нее, Кори, то все, что тебе надо будет сделать — коснуться кристалла, в котором он спит. Кристалл растает, и мальчик проснется. Никто больше не может сделать это. Никто, ни бог, ни человек. Только ты.
Она почесала нос.
«Никуда не годится, — подумала она. — Даже на первом году я и то могла лучше сосредоточиваться».
— Тре, — позвала она. — Навести нас, будь так добр.
Тишина. Наверняка он был занят другими делами, более важными, чем давно потерянная сестра. Кори нетерпеливо пошевелилась. Он годами заглядывал ей через плечо, учась тому же, что учила она, может быть, даже направлял её, если ему было нужно то, чем она в то время не занималась. В те первые годы она торопилась. Она думала, так было потому, что она хотела освободиться как можно скорей и освободить брата. Она должна была учиться, чтобы действовать рискованно и быстро, ей нужно было найти способ перехитрить Шантиен и вырваться из ее хватки. Перехитрить Максима, который приобрел привычку посылать к ней своего призрака, чтобы поболтать. Может быть, все было сложнее, и это Траго подталкивал её. В одном девушка была уверена — брат стал наблюдать и учиться задолго до того, как начал говорить с ней. Но самым важным, чему она научилась, кроме самоконтроля, конечно, было — никогда не лгать самой себе. Неважно, что ты там вытворяешь по отношению к другим людям, но обманывать само го себя — смертельно опасно. Истинность этого могла доказать ей Шантиен, мог доказать Максим. Он необычно вел себя с ней. Оно могла поклясться, что он никогда не лгал ей, никогда даже не пытался затенить правду. Временами это было трудно выносить, но в конце концов она была благодарна ему за этот обычай. Она поняла, что это был самый ценный комплимент, который он мог ей сделать. В конце концов именно поэтому Шахнтьен Ши перестала ненавидеть её. И жизнь Кори в школе стала немного легче…
Солнце склонялось на западе, тень пересекла ручей и подобралась к ней, холодная и молчаливая. Унылое зрелище. Кори устала и хотела есть, и за весь пропавший день ей удалась всего одна или две минуты настоящей медитации. Весь этот бесконечный полдень у нее в животе повторялись приступы боли, временами она не могла думать ни о чем, кроме еды. Она мечтала о жареном цыпленке, плавающем в золотисто-коричневой подливке. Она представила себе блюдо креветок, обжаренных в тесте, таком легком, что его может унести порывом ветра… тарелку сочных розовых креветок.
Персики, очищенные и золотистые, истекающие густым прозрачным соком. Земляника сочная и кисло-сладкая, плавающая во взбитых сливках. Она заставила себя думать о другом и сосредоточилась на пучке травы, который вырвала рядом с одеялом. Она думала о зеленом — абстрактная идея зеленого, зеленом, как оно представлено в этом отдельном предмете, исчерченном линиями более темного цвета, с черными и рыжими точками и пятнами. Она смотрела на край, где исчезал стебель и начинался воздух, мелкозубчатый край, который был не столько зеленым, сколько цвета вытяжки из смеси цветов, образующих зеленый, бледного, безжизненного желтого цвета, перетекающего в белый, в никакой цвет.
Солнце выбросило свои закатные флаги, поднялся ветер, достаточно прохладный, чтобы пробрать Коримини сквозь куртку и свитер. Появился Гейдрань, осторожно шагающий по вершинам гор. Он присел между пиками, заслоняя головой солнце, пропалывая пальцами сосны, похожий на тень старика в саду, гротескно увеличенную и нарисованную на темнеющем небе. Опекающий Горы приблизился, провел пальцами по небольшому лугу, наткнулся на Кори и прошел мимо, не ощутив ее. Эти пальцы были как сгустившийся свет, прозрачные, тающие в воздухе, но не поднимающие дуновения, сказочные и волнующие, словно прекрасный кошмар, если бы такой мог существовать. Коримини вздрогнула и зажмурилась.