Его руки двигались по ней, похлопывали, гладили, впивались в неё, и эти короткие резкие уколы увеличивали её наслаждение. Когда ом наконец вошел в нее, была короткая ужасная боль, он сжигал её, выворачивал наизнанку, и она воспламенилась, испытывая почти непереносимое удовольствие. Это продолжалось, пока она не была опустошена и слишком устала, чтобы чувствовать что-то.
Он встал с неё. Она вскрикнула, оставшись одна. Он встал рядом и еще раз согрел её своей широкой искренней улыбкой. Словно Гейдрань, доставший из воздуха алмазы, старик, возрожденный молодым, протянул вверх руку и извлек из темного воздуха кусок тонкого полотна. Он вернулся к ней и сложил ткань между её ног, останавливая кровь, вытекающую из неё, присел на корточки и скрутил ткань в маленький сверток, спрятав пятна крови внутри, склонился над ней, коснулся её левой рукой и положил сверток ей в ладонь. Опять он не сказал ничего, но она знала, что очень важно хранить эту ткань в тайне и в безопасности, что она никогда не должна рассказывать о ней ни Шантиен Ши, ни Максиму, ни даже своему брату.
Он оперся о землю правой рукой рядом с её бедром. Под ней снова было одеяло с узорами. Он переступил через её ногу и присел рядом с ней, провел пальцами левой руки по её телу от лодыжек до пояса, провел пальцами правой руки от пояса до плеч, и она оказалась снова одета, щелкнул пальцами левой руки… протянул руки; между ними повис плед. Он накрыл Кори пледом, улыбнулся в последний раз, коснулся её щеки, искренне прощаясь с ней. И пропал.
Она заснула. Когда она проснулась, утро уже было в разгаре. С первым днем и первой ночью было покончено.
Сначала Кори подумала, что события прошлой ночи были сном, но когда она пошевелила ногами, то обнаружила, что все еще испытывает боль. Когда она села, полотняный сверток упал в стороне. Она долго смотрела на кровавые следы, затем свернула ткань и положила в рюкзак. Чувствуя в голове легкую пустоту, она пошла к ручью и зачерпнула чашкой воды, стала пить. Это была всего лишь холодная вода с острым свежим привкусом, обычным для большинства горных источников. Кори вспомнила вкус и запах, приданные воде алмазами, но это, наверное, уж точно был сон. Она пила воду и подумала, а не лечь ли ей спать. Предполагалось, что она будет бодрствовать, а не спать. Ей не хотелось слишком много думать о ночном грехопадении. Снова наполнив чашку, она вернулась по пологому склону к одеялу и поставила её на траву рядом с собой. Она огляделась.
Пространство над лугом было пронизано прерывистыми солнечными лучами, туманный свет пробивался сквозь темные кроны сосен и кедров, росших на склоне. Ветра не было, стояла такая густая тишина, что она могла чувствовать её, как тяжелое одеяло, плотно облегающее её кожу. Ей не хотелось думать. Она с трудом могла связать одно слово с другим и составить из них фразу. Она немного прошлась. Ноги дрожали. Внутренняя поверхность ее бедер была липкой, ткань её штанов то прилипала, то отставала. Кори скривилась, ощущая затхлый вкус во рту. Она разделась, бросила одежду на одеяло и, захватив пучок травы, пошла к ручью. Она вошла в воду. Вода, доходящая до колен, была такой ледяной, что дух захватывало. Мгновение Кори дрожала, затем собрала свою волю и присела. Она задохнулась, потом осмотрела свои бедра. Она удивилась, что у неё так обильно шла кровь, но не стала долго переживать по этому поводу. Она поплескала водой на потеки и стала оттирать их травой. Каждое движение немного смещало её по каменистому дну потока, она ощущала толчки коленями и голенями, но от холода так онемела, что не чувствовала боли, пока не выбралась из воды, не оделась и не согрелась немного.
Она застонала, пытаясь подвернуть ноги. Тогда царапины и ссадины, полученные в ручье, напомнили о себе. В итоге Кори скрестила ноги, выпрямила спину и попыталась окунуться в омут медитации.
Со всех сторон стали появляться мухи. Они закружились вокруг нее. Садились на неё и разгуливали по её рукам, плечам, ногам, везде, кроме лица. Полчище черно-янтарных и слюдяных чешуек жужжало вокруг нее, колышась в медленно пульсирующем танце, черные тонкие ножки топтались на каждом клочке её тела. А она покорно сидела. Когда солнце оказалось прямо над головой, мушиная армия снялась сама по себе и улетела.