Кори продолжала сидеть. Внутри неё что-то происходило. Она ничего не понимала, но у нее были опасения, о которых она не хотела думать.
На той стороне ручья под деревьями стояла одноногая женщина. Лозы росли из её плеч и ниспадали с её ногам. С левой стороны у неё была пустота; когда лозы колыхались, расступались, то под ними ничего не было; лозы, росшие справа, обвивались вокруг её единственной ноги. Незнакомка подпрыгнула. Встала неподвижно. Снова подпрыгнула. Лозы заколыхались. Раскинув руки, она стало подпрыгивать на одном месте, вращаясь вокруг оси все быстрее и быстрее. Коримини услышала гудение, как будто все мухи запели разом. Женщина превратилась в туман, и этот туман, вращаясь, удалился в темные зеленые сумерки под деревьями.
Коримини задумалась. Она провела рукой под свитером и до тронулась до места, где аметист вошел в нее. Её кожа была про хладной и сухой. Никаких следов того, что произошло. Она вынули руку и положила на свой слегка выпуклый живот; ей показалось, что она чувствует, как нечто растет в ней, растет с быстротой, смутно её напугавшей. Она убрала руку, прикрыла глаза и стало напевать про себя. Через некоторое время она подобрала мелодию совиной песни из наследия Харры и целиком сосредоточилась им ней.
Около полудня на той стороне ручья из-под деревьев появилась другая женщина. Она ползла на животе, извиваясь, словно огромный белый червяк, ее ноги извивались, начиная от пояса, и оканчивались не ступнями, а погремушками, как хвост гремучей змеи. Она приподняла верхнюю половину тела, изображая танец руками и плечами, треща погремушками на ногах вместо музыки. У неё были блестящие рога цвета слоновой кости, как у черного буйвола, шире, чем раскинутые руки Кори. У нее было широкое лицо, а нос и рот выдавались, как приплюснутая собачья морда. Ее заостренные уши тоже шевелились, вторя танцу. Волосы у нее на голове были, как черная солома и жесткие, свисали по обе стороны лица. Под руками у неё росли волосы, грубые и косматые, словно морские водоросли. Они свисали ниже плоских грудей, хлопавших её по ребрам. От нее исходил ужас, словно дым, словно невидимые испарения, он затапливал луч и заставлял Коримини сжиматься.
Не успела Коримини совсем съежиться, как рогатая женщина погрузилась в землю и пропала…
Солнце садилось. Коримини ждала Гейдраня, но на этот раз он не появился. Кори была печальна и одинока.
— Тре, — произнесла она громко. — Траго, братец, поговори со мной.
Он не пришел. Она была одна в нарастающей темноте, и нечто продолжало расти в ней.
Кори сцепила руки и посмотрела на них.
— Ничего не понимаю, — пробормотала она вслух. Это было не совсем так. Кристаллы были для того, чтобы глаза видели и уши слышали, то, что обычно скрыто от восприятия. Она читала об этом в книгах, которые Шантиен Ши собрала в свою библиотеку со всех четырех концов света. Кори слышала об этом от странствующих ученых, которых Шантиен находила на Храмовой площади и приглашала с лекциями к некоторым ученикам, которым, по ее мнению, было полезно познакомиться другими учеными, другими системами видения мира. Иногда кристаллы были вовсе не кристаллами, а корнями или цветами, насекомыми или органами животных; их действие было почти тем же самым. Ее посвящение имело с этим много общего, не считая деталей. Мухи… она могла припомнить тысячу подобных случаев, и каждый имел по меньшей мере тысячу объяснений. Для недавно посвященного это означало одно, для опытного мага, неважно, мужчина он или женщина, что-то иное, для человека на склоне лет — опять что-то совершенно другое. Что касается двух женщин, то она не могла припомнить ничего похожего, но они напугали её, от обеих исходила опасность, ощущение силы, грозящей вырваться из повиновения. Она вспомнила слова Шантиен и улыбнулась, затем ей опять стало страшно. Она надавила рукой на набухающий живот. Это… Она прятала страх, не пускала его на волю… Для этого у нее не было ничего похожего, кроме ужаса перед опасностями, бороться с которыми она не имела знаний или сил.
Такой ужас затопил её, когда в ней в спальню пришел Траго и показал Метку бога, означавшую, что ему суждено сгореть у столба, если он что-нибудь не придумает. Такой же ужас затопил её, когда на улице на неё напал пьяный, и она думала, что он причинит ей боль или убьет её, прежде чем она сможет позвать Пьюшую Души. Такой же ужас охватил ее, когда Сеттсимаксимин похитил её из спальни и безжалостно швырнул её Шантиен, словно зверя дрессировщику. Ужас…