День все тянулся. Ничего не происходило. Она отказывалась о чем-либо думать, особенно о событиях и образах двух предыдущих ночей, но она чувствовала, как глубоко внутри нее эти переживания сами по себе очищаются и выстраиваются в нужном порядке. Нечто, росшее внутри нее, тоже, казалось, собиралось с силами; оно спокойно и безмятежно лежало внутри нее. Оно было живое, она в этом не сомневалась; оно лучилось, как железная печь зимой, но не теплом, а холодной силой, превышающей любую силу женщины-оленя или мужчины-оленя. Как будто огромная сова угнездилась внутри нее.
Ничего не происходило. В состоянии полусна Кори ожидала, когда закончится день.
Солнце ползло вниз по небу на западе. Девушка видела, как вокруг солнца извиваются огненные драконы; они были такие прекрасные, что она немного всплакнула. Она плакала и улыбалась, тихо и безмятежно.
Над вершинами гор появился Гейдрань. Он остановился между ней и заходящим солнцем, поднял руку в приветствии и одарил Кори широкой сияющей улыбкой. Он снова двинулся и пропал в облаках, надвигающихся с запада.
Коримини вздохнула и утерла глаза рукой. Когда солнце совсем зашло и небо потемнело до бархатного черно-синего цвета, она на дрожащих ногах подошла к ручью и поплескала водой на лицо. Она зачерпнула воды и стала пить из горсти, потом выпрямилась и встала, потирая спину. Еще одна ночь, и все. Кори не представляла, какой во всем этом был толк. Она погладила руками свой надувшийся живот, скривилась и пошла вверх по склону к одеялу.
Ущербная луна начала спускаться. Одеяло облаков над головой становились все непроглядней. Ночь становилась все темнее и темнее. Коримини не слишком доверяла своим ощущениям, но позже решила, что первая схватка случилась у нее около полуночи.
Холодные руки опустились ей на плечи, уложили её. Исаяна Покровительница Родов склонилась над ней, успокаивая и напевая песню, которая лилась, как вода, Кори плыла на воздушном ложе, которое богиня качала, словно колыбель. Она оказалась где-то далеко и глядела вниз на свое покинутое тело. Схватки становились все чаще. Исаяна коснулась её тела, и там, где проходили её пальцы, тело становилось нагим. Коримини беззвучно хихикнула. Из богов получились бы отличные камердинеры. Они не любили долго возиться с пуговицами и застежками.
Через час Исаяна подняла борющееся тело Коримини и посадила её на корточки. Возникло нечто, скользкое от крови и слизи. Оно упало на одеяло, некоторое время корчилось между колен Коримини, а потом попыталось уползти прочь. Исаяна засмеялась и, оставив Коримини, взяла существо себе на руки и стала осторожно баюкать.
— О… О… О… — напевала она. Одной рукой богиня прижимала маленькое существо у своей щедрой груди, а другой оттирала его. Это был крошечный зверек с огромными глазами, серым мехом, черными лапками, похожий на помесь хорька и мартышки.
Коримини лежала, откинувшись на одеяле и наблюдала, не зная, что и думать о том, что случилось с ней. Внутри у неё всё горело. Она родила это существо, что это должно было означать? Что это было? Что она сделала? Нет! Что сделали с ней?
— Это махсар, — голос Исаяны был глубок и нежен, он звучал, как теплый ветер, дующий сквозь отверстие, и его звуки превращались в слова в голове Коримини. — Твое лоно приняло и вскормило её, дитя, но это не твоя плоть. Не бойся, дитя, пусть твоя душа будет спокойна. Твое тело было подготовлено к тому, чтобы принять ее…
Исаяна выгнула тонкую бровь; в ее больших коричнево-золотых глазах светилось веселье.
— Приятное, разве нет? Молчи, дитя, твой румянец отвечает мне. Твое тело было готово принять её, и оно переместилось в тебя из того места, где живет её род. Она перемещалась постепенно, пока вся не оказалась здесь. Она связана с тобой, Кори Ждущее Сердце. Будь ты ведьмой, она была бы подобна тебе, но так как ты — нечто большее, то же самое относится и к ней. У нее много способностей, она на многое годится, и ты сама это узнаешь. Она останется с тобой, пока не родится твоя первая настоящая дочь, тогда она будет защищать твоего ребенка и служить ему.
Продолжая прижимать существо к груди, Исаяна наклонилась над Коримини и одним прикосновением создала на ней одежду, как это сделал старик, как это сделали мужчина-олень и женщина-олень. Она положила махсара в согнутую левую руку Коримини, коснулась её виска мягкими ободряющими пальцами и исчезла, как туман, в ночном воздухе.