Медленно и сонно Коримини уселась и посадила махсара себе на колени. Она сидела и гладила свою не-дочь по маленькой круглой голове, вдоль пружинистой спинки и упругого хвоста. Снова и снова она проводила рукой, получая удовольствие от изысканной мягкости и шелковистости короткого серого меха махсара и тепла крошечного тела, там, где оно касалось её.
— Махсар, махсар, махсар... — Кори глухо и монотонно напевала имя животного, превращая его в заклинание. — Махсар, махсар, махсар…
Она замерла и сидела, погрузившись в глубокое единение с воздухом и землей. Шло время. Облака становились все плотнее. Пошел дождь, похожий скорее на тонкий туман, приносимый порывистым ветром и собирающийся в маленькие, как бусинки, капли на любой поверхности.
Когда Кори порядком замерзла и промокла, то улеглась и с головой закуталась в плед. Она накрыла и махсара тоже, и сонно улыбнулась, чувствуя, как маленький зверек уютно устраивается в его складках и урчит.
— Айлики, — произнесла она внезапно. — Это твое имя, не-дочь. Да, Ай… ли… ки… Айлики. Да.
Это имя потрясло Кори, стряхнуло с нее сон, что она дала самое первое имя из всех имен, которые ей пришли в голову, первое великое слово из всех слов, которые она будет знать. Она провела указательным пальцем по изгибу головы Айлики, вдоль ее плеча и передней ноги, коснулась трехпалой черной лапки. Айлики зажала лапой палец Коримини. Кори засмеялась. «Слова», — произнесла она громко. «Знаешь, я думаю, что стану магом. Даже великим, может быть». Она снова засмеялась и смолкла, когда ее голос показался ей странным.
Она убрала с лица влажные волосы. Ее руке было горячо. «Айли моя Лики, ты как маленькая печь. Фу!»
Позже она откинула плед и повернулась лицом к невидимым облакам. Капельки тумана садились на него и обращались в пар. Тепло, словно река, исходящая из самого сердца земли, вливалось в нее. Она спокойно села и стала извергать тепло назад, пока воздух вокруг нее не засветился, как днем, от скрытой в нем силы, а она была посередине, как солнце, стеклянная дева, наполненная огнем.
Жар становился все сильнее, река разлилась в потоп. Она отгоняла его, но теперь воздух обжигал ее, сияние достигло деревьев, и она внезапно испугалась, что они вспыхнут и сгорят, как горит она. Она попыталась управлять потоком, загнать его в русло, с которым она могла бы справиться, но самой этой попытки оказалось достаточно, чтобы река запылала жарче. Она заскулила, открывая маленькую отдушину для страха, нараставшего в ней, и сосредоточилась на создании русла для огня и, главное, понимании. Она догадалась, что причина происходящего — в реализации того, что в ней заложено. То, что она позволит себе сейчас, определит, насколько доступны ей будут эти её способности. В худшем случае она превратится в пепел… Нет, нет, в худшем случае она закончит тем, что станет посредственностью, это хуже смерти. В лучшем случае у неё будет шанс бросить вызов Сеттсимаксимину. Шанс вырвать у него все его знания, все, чем он был. Она хотела этого. Она нуждалась в этом.
Кори бросила свои силы против потока. Она чувствовала запах паленых волос, одеяло под ней горело. Нет, так не пойдет… всё, чему её учили — это самоконтроль. Но Шантиен Ши была просто магистром, не магом, она слишком много училась и увязла в этой учености. Коримини вбирала назад как можно больше силы, не позволяя своему телу вспыхнуть и сгореть до пепла. Она остывала, как тогда, когда белая олениха привела ее на остров. Тогда она вошла в реку и отдалась на волю течения, позволила нести себя туда, куда было предназначено. Был ли это ответ? Нет, ещё не весь. Золотой олень держал её под водой и заставлял пить эту воду, чтобы она стала её неотъемлемой частью. Она начала задыхаться и окружила себя стеклянным щитом. Как только стекло сомкнулось вокруг нее, Кори поняла, что сможет выдержать. Она сможет выдержать и справиться не хуже, чем Шантиен Ши. Она не посредственность. Но и не повелительница. Девушка смотрела на пляшущее вокруг нее бело-золотое пламя, вздымающее сверкающие, пронзающие языки к облакам. Она скорее почувствовала, чем услышала, как Айлики шипит в ужасе.
— Ааа… — произнесла она вслух. И вдруг она выкрикнула изо всех сил: — Т’юши!
Это древнее слово, похороненное в глубине ее сознания, пришло от предков из Рука Наг и означало «огонь».
— Т’ЮШИ ВАГИА, Я — огонь! — кричала она. Это было ее второе слово. Она отбросила щит, подкинула вверх над головой Айлики и раскинула руки, покоряясь огню душой и телом.