Он стиснул зубы и начал пробираться к выходу. За полуоткрытой дверью виднелся слабый свет. Возможно, там был коридор, освещенный, к тому же. Хороший признак. Может быть, по нему можно будет пройти. Сейчас он знал, что на этом древнем корабле везде есть воздух, куда ни пойди. Металл и силовые поля могли существовать и в вакууме, но слишком большая часть жизни Скованного бога, или его сущности, или черт его знает чего, утекла из компьютера и приняла форму смеси из мозговой ткани, костей и сухожилий, растительности и живущих с ней в симбиозе паразитов, чтобы бог мог позволить себе отключить поток воздуха.
Он двинулся через отсек, неловко путаясь в ветхой паутине, вздрагивая, когда пауки опускались с потолка прямо перед его глазами. Пыль, сбитая им с паутины и листьев, садилась на него медленно, плавно увлекаемая ускорением в пол-g, которое Скованный бог устроил для своей внутренней реальности. Дэнни старался дышать не глубоко, сжимал губы, но испарения и древний прах наполнял, его рот вкусом смерти.
Он взялся за поручень у подножия первого лежака и постоял, опираясь на него, чувствуя, как тот медленно подается под действием его уменьшившегося веса. Пыль сыпалась все гуще, существа, жившие среди листьев, сильнее зашуршали над его головой. Дэнни двинулся дальше.
Следующие полчаса он пробирался по коридорам, таким же пыльным и заросшим, как и лазарет. Переход к чистоте и хорошему освещению совершился так резко, словно Дэнни прошел через мембрану, не пускавшую внутрь заразу неуправляемой жизни, расплодившейся снаружи. Он прислонился к стерильной белой стене и закрыл глаза. Его тошнило от усталости. Он понял, что находится где-то рядом с жилыми помещениями, которые Скованный бог очистил для пришельцев. Дэнни прожил там полтора месяца, пока бог не застал его за составлением враждебных для себя планов и не погрузил в анабиоз. Когда цель стала близка, воля, заставлявшая его тело двигаться, покинула его… так близко и так далеко. Дэнни упал на колени, обвил себя руками и попытался заставить свои разум и тело сделать последнее усилие, находясь на грани потери сознания. Всего несколько поворотов, еще несколько поворотов, и он сможет отдохнуть и поесть. Мысль о еде вызвала тошноту, но ему было нужно восстановить плоть, усохшую, пока он лежал в капсуле, словно овощ. Дэнни должен был начать наращивать потерянные мускулы. Он опустился на четвереньки и пополз, опустив голову. Глаза ему заливал пот и закрывали волосы, отросшие, пока он спал; они упали, как черная с серыми прядями, грубая завеса, едва не подметая пол. Он не думал о волосах раньше, они просто были на голове, и все.
Воспоминания Даниеля говорили ему, что в исправной капсуле для анабиоза прекращается даже рост волос, но если система не слишком точно отрегулирована под обмен веществ спящего, то во время сна с ним могут происходить небольшие изменения. Истощение его тела было одним из таких изменений, достаточно опасным, если бы он остался в камере подольше. Рост волос был другим изменением. Кроме того, с его помощью можно было приблизительно измерить время. Он снова пополз, двигаясь по коридору вслепую и обдумывая известные ему факты. Волосы, унаследованные им от Азхурдана, были длиной восемь-десять сантиметров, когда бог усыпил его. Теперь они выросли, но… Дэнни остановился, сел и выдернул волос из затылка. Он был длиной почти тридцать сантиметров, что означало… Можно было считать, что в год они в среднем вырастали на два сантиметра, десять уже было, то есть оставалось двадцать сантиметров. Это означало, что он провел в этой капсуле примерно десять лет. Он отбросил волос и снова пополз. Десять лет? Он зарычал на хрупкое покрытие, которое крошилось всякий раз, когда он опирался на него рукой. Десять лет хранения в холодильнике. Что, вероятно, теперь я превратился в послушного мальчика? Или ты снова засунешь меня туда, и, может быть, на этот раз я испущу дух? Рано радуешься, кусок мяса. Ярость затуманила его рассудок, его руки подломились, и он рухнул на пол, сотрясаясь в рыданиях без слез.
Его предки-половины начали издевательски шептать ему в уши, высмеивая его страдания, говоря, что это — чушь, каприз его желчного организма, что он ведет себя, как щенок, ждущий, чтобы его приласкали. Дэнни оперся о пол, отжался на дрожащих руках и пополз дальше, кипя от злости на Скованного бога за то, что тот подвергал риску его жизнь. Он начал сомневаться в том, что Даниель и Ахзурдан смогут полностью слиться когда-нибудь и избавят его от надоедливых споров, то и дело возвращающих его в двойное прошлое. Дюйм за дюймом Дэнни продвигался по коридору, держась ближе к левой стене. Его руки и ноги дрожали, волосы лезли в глаза.