— Ты ведь принесла с собой вина, Брэнн?
— Принесла. Я подогрею его для тебя к твоему возвращению».
— Найду обратный путь по запаху, да?
Он улыбнулся, эта мгновенная усмешка, сжимавшая ей сердце, напомнила Брэнн, что он и Йарил — единственные дети, которые у нее когда-либо были. Вот мальчик превратился в огненный шар и умчался прочь.
Она смотрела ему вслед, пока на стенах не угас последний слабый отблеск. Сначала ушел Максим, теперь дети. Нет, в том-то и беда, они уже не дети больше. Она подумала об Арт Слии, существовавшей, когда она была ребенком, и с печалью вспомнила былое, долгий поток сквозь века, с тех пор, как там появились первые ремесленники; как учитель передавал мастерство ученику, и тот тоже учил в свою очередь.
«Когда всё закончится, мои дети уже не будут рядом со мной. Если бы они были мертвы, то у меня по крайней мере были бы их духи, которые утешали бы меня. Если они останутся здесь, то умрут или сойдут с ума. У меня никогда не было выбора…
Она сморщилась.
«Черт! Брэнн, ох, Брэнн, ты же знаешь, это не такой уж плохой мир. Месяц назад ты умирала от скуки. М-м-м, Максим был прав, смотри, на что напрашиваешься, можешь напроситься».
— Говоришь сама с собой, Брэнн? — Джарил повалился в костер и стал извиваться, пока не устроился поудобнее. Он бросил ей медную монету. — Скажи мне, что думаешь.
Она потерла большим пальцем лицевую сторону монеты.
— Я не понимаю, что это за надпись.
— Сарош. Там написано «Слава Святому Змею Саримбаре».
— А. Монета из Дил Джорпашила?
— Они называют такие монеты дугна. Половина серебряного такт.
— Ты чувствуешь себя лучше?
— Это было не знание, Брэнн…
— Знаю. Джорпашил далеко отсюда.
— Мне и Йарил пришлось лететь туда пять дней и часть шестого. Если не найдем тебе лошадь, тебе придется идти пешком. Наверное, раза в три больше и еще чуть-чуть. Для тебя, скажем, двадцать дней, — она теснее закуталась в одеяла, слегка дрожали из-за острых уколов ледяного воздуха, проникавшего в щели её одежды. — Я могу использовать один из «позови меня» Макси. Если бы он был здесь, он смог бы перекинуть нас туда в мгновение ока.
— Сколько он тебе их дал?
— Шесть.
— У меня есть ощущение, что ты должна поберечь их для чего то более важного.
— Более важного, чем мои бедные ножки?
— Брэн-н-н!
— М-м-м. Ты бывал там, я нет. Какое я должна иметь лицо?
— Старое и уродливое. Основное население там потомки темуэнгских кочевников. Они осели пару тысяч лет назад у озера Пикма. С тех пор они смешались с фрассцами, галлинаси, жителями Рукка-Наг, Льюинкоба и вообще всеми, кто поднимался по реке, но это не изменило их взгляд на женщин. Ты же знаешь…
— Точно, знаю. Ты собираешься провести всю ночь в этом борделе?
— Да… А почему бы и нет?
— Ничего, просто подкидывай полено-другое время от времени в огонь, м-м-м?
— А кто ж я еще такой, по-твоему? Автоматический подбрасыватель дров?
— Где бы я нашла лучшего?
Она усмехнулась, встала и взяла одеяло, на котором сидела. О нм развернула его, сложила пополам и расстелила рядом с огнем.
— Разбуди меня на рассвете. Отправимся в путь пораньше… — она завернулась во второе одеяло и вытянулась. — Слава Слие, этот камень очень жесткий.
Она зевнула, повернулась на бок, лицом к огню, и через не сколько минут уже крепко спала.
Двадцать дней спустя по Шелковому Пути мерно шагала высокая изможденная странница; в одной руке у нее был сучковатый посох, другая раскачивалась свободно. На ней была ветхая истрёпанная ряса и штаны из грубой домотканой материи. Её изношенные сандалии были починены с помощью веревок. Её гладкие прямые серые волосы были заплетены в косу, которая свисала у неё за спиной и била её по заду при каждом шаге.
Пряди серых волос мотались вокруг обветренного лица. У неё был плоский, похожий на линию рот, ограниченный двумя глубокими морщинами, шедшими от вниз от ноздрей длинного костлявого носа. Рядом с ней трусил большой черный пес, к спине которого был приторочен завернутый в одеяло сверток.
Она подошла к краю канала и хмыкнула, глядя на пустые зеленые заросли растений джеппу. Тучи насекомых, живших в этих зарослях, подняли неистовый стрекот, когда она взобралась на дамбу и посмотрела вниз.
— Ну и как мы переберемся на ту сторону?
Пес поглядел на нее, задрав голову, потом повернулся на юг и затрусил по тропинке, шедшей вдоль дамбы. Женщина зашагала вслед за ним.