— Гм… — она взяла стакан, который он передал ей, глотнула вина и хмуро посмотрела на занавеску на окне, затянутом залатанной овечьей шкурой, шевелившейся там, где шкура порвалась. Как насчет Йарил? Ты думаешь, они держат ее в этом дулахаре?
— Если она и там, то ее нельзя почувствовать. Она жива, Брэнн. Между нами слишком сильна связь, чтобы она могла быть мертва, а я нет. В любом случае, куда еще они ее поместили бы?
— Тогда нам нужно как-то попасть внутрь, — она провела рукой по рту и, покачивая стакан, хмуро смотрела, как янтарное вино сбегает по стенкам. — Так, чтоб они об этом не знали.
— Да. Иначе они могут съесть её, прежде чем мы до неё доберёмся.
— Хищники.
— Я так думаю.
— А я думаю… я думаю, нам лучше включить в этот план Макса. — Она поставила стакан, отодвинула ящик и встала. — Подожди, я возьму «позови меня».
Через минуту она вернулась с мягким кожаным мешочком. Она достала один из камушков и положила его на стол. Молочный кварцевый камень, гладкий, словно обточенный водой, замерцал и свете лампы.
— Он сказал, раздавить это каблуком. Хочешь сделать это сам, или предоставишь мне?
— Ты будешь вроде как потяжелее, Брэнн.
— Никогда не говори такое женщине, негодник… М-м-м… Лучше положить его у двери. Максу нужно много места, — она посмотрела вверх, пожевала губу. — Похоже, он врежется головой в потолок. Может, стоит вынести камень наружу.
— А может, не стоит. Мы же не хотим рассказать всем соседям, что у нас за дела.
— Особенно Джахире. Я клянусь, эта женщина всюду сует свой нос. Ладно, ему просто придется нагнуться.
Ведьма взяла «позови меня» и чуть снова его не выронила.
— Тьфу, он кажется живым.
Присев, она положила его на пол возле порога. Довольная местом, она выпрямилась, наступила на камешек каблуком и раздавила его в порошок. Почувствовав, как он крошится, она отскочила.
Ничего не произошло.
— Макс? Сеттсимаксимин!
Ничего.
Ведьма ткнула в порошок носком сандалии.
— За это я сдеру с тебя твою черную шкуру, Макси.
Она распахнула дверь, схватила метелку и вымела стеклянные крошки на грязь двора. Когда не осталось ни следа, она захлопнула дверь, так хватив ею, что замок не успел защелкнуться, а звуком можно было разбудить полквартала. Дверь снова распахнулась. Она не обратила на это внимания.
— Ладно, Джей. Сделаем все сами.
По телу Джарила пробежала дрожь, внезапно превратившаяся в содрогания. Он изрыгнул почти все вино, что выпил до этого, и внезапно окаменел.
Брэнн выругалась, схватила посудное полотенце. Она вытерла лицо и руки, бросила полотенце в массу, заляпавшую стол, поправила стул Джарила, подняла теплый пульсирующий кристалл и расстегнула блузу. Прижимая камень, в который превратился Джарил, к груди и укачивая его, она нащупала ногой стул, села и стала ждать.
Шло время. Она поняла, как Джарил был напуган. И она поняла, что он имел в виду, когда говорил, что аулис нужно больше времени, чем аэтам., чтобы прийти в себя. Ей начало становиться страшно. Она не знала, как разбудить его, если он сам не очнется.
Кристалл стал мягче. Он пошевелился, казалось, что это ребенок, который хочет сосать грудь. Она закусила губу. Что было толку предаваться пустым мечтам. Она была бесплодной, начиная со своего одиннадцатого дня рождения. Медленно, очень медленно начала вырисовываться фигура мальчика, пока, наконец, на коленях у нее не оказался Джарил, положивший голову ей на грудь. Он открыл глаза, бессмысленно посмотрел на нее, затем все вспомнил.
Он скованно отодвинулся от нее, сполз с её коленей, отошел к двери и встал там, глядя в зловонную темноту снаружи.
Брэнн хмуро посмотрела на него. Через минуту она произнесла:
— Если ты будешь каменеть каждый раз, когда я упоминаю то место или сам знаешь кого, то у нас с тобой ничего не получится.
Он прижался к косяку и потянулся рукой так высоко, как мог достать. Он молчал.
— Гм-м-м. Скажи мне, в том доме все демоны?
Он помотал головой.
— Я видел садовников, они не были демонами. Какие-то женщины пошли на рынок, наверное, за припасами для празднества, которое куртизанка хотела закатить в тот вечер. Они тоже не были демонами. Больше я почти никого не видел, но ей понадобилась бы куча слуг или рабов, чтобы вести такой большой дом. Я насчитал только пять смиглар и еще куртизанку.