— Смиглар, Джарел?
Потирая шею, он повернулся, подошел к ее ящику и сел на него.
— Нужно же как-то их называть. Мне не по себе, когда я слышу упоминания о демонах. С точки зрения людей и я демон. Мне не нравятся некоторые оттенки этого слова, ты знаешь, что я имею в виду. Клубки ставтиггоров — это смиглар, эти роящиеся существа похожи на них, почему бы не звать их смиглар? Лучше чем демоны, не так ли?
— Пусть будет смиглар. Хорошо, — она убрала от глаз дрожащие пряди волос и стала застегивать блузу. — Прежде всего. Мы должны узнать, как дом устроен внутри, кто там живет. Ты уверен, что они учуют тебя?
— Да.
— Тогда это не годится. Очень плохо. Ловушка… ловушка… мм, ты думаешь, что куртизанка заправляет в этой шайке?
— Да, — он опустил палец в лужу вина и стал рисовать выпуклые узоры на столе. Сет. Теи. Ма. Кси. Мин. — Зловоние, которое я от нее учуял, в десять раз сильнее, чем от остальных. — Он нарисовал линию, перечеркнув узоры. — Как я сказал, даже Макс отступил бы перед этой стаей. Перед той женщиной особенно. — Он нахмурился. — Может, в этом все и дело. Вот почему он не пришел.
Брэнн отмахнулась от его колкости, это был просто отголосок старой неприязни Джарила.
— Она вращается среди айсунов?
— Если список ее гостей на сегодняшний вечер что-нибудь значит.
— Куртизанка, гм, Большой дом. Множество прихлебателей. Живет на широкую ногу. Все это несмотря на темуэнгскую культуру и то, что означает для места женщины в жизни, особенно такой женщины, у которой нет семейной поддержки. Она должна быть умной, Джарил, сила сама по себе не дала бы ей всего этого. Ты говорил, что в некоторых сарах айсунов были маги?
— Да.
Он нарисовал на столе пару кругов, провел линию от левого круга к правому.
— Один из них мог бы сравниться с Ахзурданом, когда тот еще не был накачан наркотиками по самые брови. То есть когда он еще был самим собой.
— И они не почувствовали, кто она такая. Интересно, правда? И ещё. Они хищники, но Йарил до сих пор жива. Они поймали её не для того, чтобы съесть. Она приманка, Джарил. Для тебя — точно. Для меня — вероятно. Это означает, что я тоже должна держаться оттуда подальше. Ох! Ну и дела.
— Да, дела. — Он взял обеими руками грязное полотенце и принялся вытирать вино. — Ты ожидала, что оно так и выйдет, не так ли?
— Почему?
— Ты спрашивала о слугах. Все, что остается — подобраться к одному из них, — он бросил полотенце в таз, где отмокал котелок из-под баранины. — Так как?
— Значит, нам нужно найти слугу или раба, или кого-нибудь из этого дома, с кем можно сойтись так, чтобы главный… М-м-м… Как будет единственное число для смиглар, Джей?
— Так же. Один смиглар, двадцать смиглар. Они образуют рой.
— Ну да. Так, чтобы главный смиглар не знал, что мы делаем. Отдохни немного, любовь моя. Мы начнем рано утром.
Неделю спустя.
Разгар утра, как раз перед самым оживленным временем на рынке.
Огромный пятнистый мастифф внезапно остановился, завыл, затряс головой. Пена из его пасти брызнула на молодую служанку, стоявшую рядом с пожилой женщиной, которая так торговалась из-за клубней, что не видела ничего, происходящего вокруг. Девушка завизжала и отпрянула.
Между двух будок появилась высокая худая женщина. Она взмахнула тяжелым посохом и так ударила зверя по боку, что пыль пошла. Пес взвыл, потом взвизгнул, когда посох снова опустился на него. Он бросался мускулистой грудью из сторону в сторону, пытаясь добраться до женщины. Из его пасти обильно текла пена.
Люди вокруг теснились, стараясь убраться подальше. Девушка нырнула за спину старой женщины, оказавшись, как в ловушке, в коротком тупиковом проходе между лавками. Вскоре вокруг никого не осталось, кроме них троих, женщины, девушки и собаки.
Мастифф заскулил и увернулся от разящего посоха. Он замер на мгновение, содрогаясь в конвульсиях, затем помчался прочь и исчез в лабиринте улиц, окружавших рынок. Шум, поднимаемый им, растворился среди шумов и звуков промозглого облачного полудня.
Старая женщина потыкала концом посоха в мягкую землю и удовлетворенно заворчала. Она одернула свою изношенную домотканую рубаху и затрясла узкими бедрами, пока отвороты её штанов не повисли так, как ей хотелось. Наконец она заправила выбившуюся прядь седых волос за ухо, повернулась и осмотрелась, увидела служанку и подняла чахлые брови.