— Вот как повелось в моем доме, Джантрия… Моя мать делала рубашки и продавала их на рынке в Патан Харна; она прославилась своими вышивками… Иные рубашки приносили ей больше, чем ему земля, — она прочистила горло, ее рука выползла из-под покрывала и коснулась лица с той стороны, где еще недавно было пятно. Она заговорила снова, хриплым шепотом, она рассказывала о семейных делах, нарушая одно из самых жестких табу своей культуры. — Он отбирал у нее деньги, когда к озеру Табага являлись племена и мои братья хотели пойти в Патан Харна пьянствовать. Мать испортила руки и глаза из-за этих рубашек, она отрывала время от сна, чтобы делать их, а он отбирал её деньги, чтобы братья выбрасывали их на ветер. Неважно, что она говорила, что хотела сделать с этими деньгами. Она принадлежала ему, а значит, ему принадлежало и все то, что она зарабатывала. Если я вернусь, он поступит так же и со мной.
Брэнн потерла глаза. Её планы рухнули. Она была так уверена, что сможет отправить девушку домой и предоставить семье заботиться о ней.
«Проклятье, Танджей, помоги! Ну и что мне теперь делать?»
Она чихнула.
— Пойду-ка я спать. — Она вздохнула и встала. — Я слишком устала, чтобы думать, Каруп. Уже поздно. Поспи немного. Если встанешь раньше меня и увидишь, что меня ждут люди, отошли их, хорошо? Скажи им, что я медитирую. Это будет правдой, дитя. И сама поспи, ты ведь тоже, наверное, устала.
Не дожидаясь ответа, она прошла за занавеску, рухнула на кровать и уснула, как только ее тело оказалось в горизонтальном положении.
Брэнн потерла глаза и глотнула почти кипящего чаю, который Каруп принесла ей, как только услышала, что она ходит. Она зевнула и постаралась собраться с мыслями.
За занавеской хлопнули в ладоши. Рука Брэнн вздрогнула, и она чуть не пролила на себя чай. Она выругалась вполголоса и смахнула капли со штанов.
— Да, Каруп, что там?
— Саббо Камин принесла утром свежий хлеб. Она говорит, что в её внука вселились бесы, он смеется, а её сын вот уже целую луну как стал каким-то странным. Она благодарит тебя и надеется, что ты примешь этот маленький дар. Вместе с ней пришла Пиэра Санса и принесла колбас. Хочешь, я принесу тебе это, а? Хлеб чудесно пахнет.
— Да, но себе тоже возьми, гм.
— Я возьму, спасибо, Джантрия.
Брэнн позавтракала и вытянулась на кровати, сплетя пальцы за головой. Она глядела в потолок, рассматривая трещины и пятна, но ничего не могла придумать. Она все еще была усталой, её энергия сильно истощилась. Казалось, что её голова полностью отказывается соображать. Она закрыла глаза.
Снаружи доносились разные звуки: через улицу, у слива акведука, стирали и сплетничали женщины, они шлепали одеждой по стиральным доскам, смеялись, покрикивали на детей. Дети играли в догонялки, визжали, смеялись, вопили и создавали та кую плотную какофонию, что её можно было резать, как кол басу. Собаки лаяли, выли, скулили и рычали, когда кто-нибудь швырял в них камнем или обливал водой. Через несколько улиц отсюда дрались какие-то люди. Ведьма не могла сказать, сколько их было, а собравшиеся вокруг них выкрикивали слона одобрения или проклятия и заключали пари относительно исхода драки. Повсюду голоса, Куна была полна шума, повсюду, каждый день, весь день напролет, до поздней ночи. На улицах всегда были люди, входящие и выходящие из жилищ, воры, возвращавшиеся со своей ночной работы, сводники с вереницами шлюх, вездесущие картежники, играющие в свои бесконечные игры. Что уж говорить о людях, которые не могли позволить себе даже скромную плату и жили на улицах. А еще баддики кадхара, вынюхивавшие тех сводников, которые не платили положенную дань, преследовавшие воров, подозреваемых в том, что у них гордость пересилила здравый смысл, и они запускают пальцы в кошельки знатных людей. Ещё они просто высматривали здоровых молодых людей, из которых получилась бы хорошая дичь для охот айсунов. Хотя она и презирала этих охотников за людьми, пахнущих для неё гнилой рыбой, она не трогала их, когда работала на улицах. Если бы одного из них нашли мертвым, всему кварталу пришлось бы платить.
Она усилием воли отвлеклась от всей этой трясины и постарась сосредоточиться на своих насущных проблемах.
«Я не могу тратить всё время на неё. Йарил значит гораздо больше. Да я даже и не люблю её настолько… и сорок Смертных Преисподен, что я буду с ней делать?»
Ведьма вздохнула.
«Гм… Девушка оставила дом десять лет назад, это большой срок… Интересно, сколько лет тогда было ее отцу… может, он уже умер. Это меняет что-либо? Сдается мне, эти братья на сквозь испорчены и могут оказаться еще хуже, чем старик. Что она говорила про название семьи? А! Эш-Калап. Мне нужны имена отца, матери и старшего брата. Хорошо. Надо взяться за это дело».