Ведьма села, свесила ноги с кровати и нахмурилась. Она пошевелила плечами, сжала и разжала руки, пошевелила пальцами ног, разминая мускулы рук и ног.
— Каруп, — позвала она. — Поди сюда. Я должна с тобой поговорить.
Два дня спустя.
Ночь. Уже поздно.
Дождь ненадолго перестал, но в переулках продолжали шуметь потоки воды.
Брэнн пробиралась через грязь, благодаря дни, проведенные в Куна Кору за то, что они притупили её обоняние, и она теперь не чувствует ароматов, поднимающихся из этой мерзости. Сверху упал большой козодой и скрылся в темноте.
— Охотишься, — ментальный голос Джарила был полон укора и раздражения. — Ты же знаешь, что не должна этого делать, если рядом нет меня для поддержки.
— Иди домой, Джей, и жди меня. Я не собираюсь спорить, стоя по щиколотки в грязи посреди улицы.
Козодой умчался вперед, волоча за собой неодобрение, словно хвост. Брэнн покачала головой.
«Словно я его ребенок». Дойдя до лачуги, она нахмурилась и, хлюпая по лужам, подошла к двери кухни. Джарил сидел за кухонным столом, у его локтя стоял кувшин с вином и два стакана. Он зажег лампу.
Она сбросила с ног сандалии, взяла чайник с песка. Она потрогала его — еще теплый. Она налила в таз тепловатой воды, опустила туда ноги и вздохнула от удовольствия.
— Если хочешь, можешь передать мне стакан, Джей.
Он все еще злился и сердито посмотрел на нее.
— Я переживал, когда ты вот так ушла, — он плеснул немного вина в стакан и толкнул его к ней. — Тебя могли убить. Без тебя я не смогу спасти Йарил. — Излучая боль, злость и страх, он отпил из своего стакана. — С тем же успехом я могу постучать в дверь смиглар и сказать — вот он я, обед подан.
Брэнн болтала ногами в воде, вокруг них клубилась грязь.
— Я была осторожна, Джей. Но я должна была пойти.
— Ты должна была пойти, — отчаяние и неприязнь сделали его голос резким. — Ничего ты не была должна, ты наполнила себя еще в ночь перед тем, как я улетел.
— Ну ладно, будь по-твоему. Я пошла потому, что мне так захотелось… Доволен?
— Доволен! Брэмбл, да что с тобой? Можно подумать, тебе двенадцать, а не двести с лишним.
— Я не желаю об этом говорить… Что ты выяснил?
Он покачал головой в ее сторону.
— Брэмбл… Ладно, ладно, так и быть. У тебя было верное предчувствие. Отец мертв. Удар. Пять лет назад. — Джарил расслабился, по мере того, как его вещество впитало вино, его взгляд потупился и лицо смягчилось. — Хозяйство перешло к старшему брату, он женат, две жены. Я насчитал пять детей. Для такой семьи у них большой дом, глинобитные стены, два этажа, плоская черепичном крыша. Он окружен десятифутовой стеной из утрамбованной земли, со скошенным черепичным верхом. Там есть что-то вроде сада, мать содержит его в порядке. Она еще жива, выглядит на сотню ими две, но вероятно ей не больше, чем шестьдесят-шестьдесят пять. Крепкая старуха, вроде древних оливковых деревьев, которые чем старше, тем сильнее. Одна из её дочерей живет вместе с ней в двух комнатном… наверное, ты назвала бы это апартаментами, встроенными в угол стены. Остальные дочери замужем за местными фермерами, в основном — вторые жены. Младшие братья, похоже, уехали. Ни на ферме, ни в городе нет никаких их следов. Я думаю, после смерти отца семья ссадила их со своей шеи. Это маленькая ферма, она не может кормить пять взрослых мужчин со склонностью к попойкам. Я там кое-что разнюхал. Твоя Каруп немного преувеличивала. Даже если бы еще был жив отец, мать смогла бы её защитить, если бы позаботилась об этом Как только женщине, у которой есть дети, стукнет больше пятидесяти, она может на всех плевать. Она получает сколько угодно свободы, она больше не подчиняется правилам. Она может послать своего старика подальше. Я думаю, именно так она и удержала дома свою дочь. Если бы она хотела приютить Каруп, никто бы не смог её остановить. Твоя Каруп знает все это и знает, сколько лет матери. Думаешь, она просто забыла тебе сказать? Я не думаю. Можешь посадить её в повозку и отправить домой с чистой совестью.
Брэнн взяла со стола полотенце, положила ногу к себе на колено и стала ее насухо вытирать.
— Это… чудесно, Джей. Один крест долой с моих плеч.