Его бездушная точность и непревзойденная ученость, его безжалостный язык и изощренный ум, его способность по мельчайшим движениям мускулов и мимолетным изменениям выражения читать мысли и намерения Максима еще до того, как тот сам их осознавал, заставили обозленного и порывистого мальчика научиться такому же ледяному самообладанию. Когда маг решил пожать плоды своих трудов, он воспользовался помощью существ, которые… Были похожи на этих.
Да!
Похожи на этих псевдогарпов, управляющих им. Сознание Максима погасло, внезапный взрыв возбуждения истощил его слабую власть над своим заколдованным дремлющим телом.
Позднее
Он вновь ощутил на себе горячие солнечные полосы.
Он достаточно оправился, чтобы складывать слова, и начал ворошить воспоминания, выдергивая из них по нитке и сравнивая с впечатлениями о своих похитителях.
Демоны, помогавшие Мустебе Кса, были похожи на тех, в чьих руках он был сейчас.
Но не были точно такими же.
Паутина, которую те прежние демоны набросили на него, походила на кокон, в который его заточили сейчас, но была гораздо слабее.
Тогда он отреагировал так, как ему подсказали инстинкт и знания. Он разорвал путы и преподнес Мастебе Кса первый для нет сюрприз на многие века. Он убил своего хозяина и зашвырнул его тело в пустую реальность, так далеко, как только смог.
Да, все это очень похоже на то, что происходит сейчас.
Теперь, когда он знал, что искать, он начал кончиками пальцев, как языком, пробовать вкус пут, удерживающих его.
Шло время.
Иногда он замечал, что по нему пробегают тонкие полосы света.
Чаще всего, когда он пытался на них посмотреть, их уже не было, вместе с ними исчезал и день. Иногда он слишком перетруждал себя, и его сознание снова меркло. Иногда он сосредотачивал свое внимание так упорно, так сильно, что не заметил бы даже пожара на корабле.
Нескончаемые и неизмеримые часы все ползли, превращались и дни, дни превращались в недели, и так без конца.
Но вот настал момент, когда ему стало нужно больше знать о том, куда его везут. Он оставил свои труды и долго смотрел, как двигаются солнечные полосы.
Исходя из перемещения солнца вокруг ящика, он решил, что корабль направляется на запад.
К западу от Кукурла первым заметным портом был Бандра бар. Осенью путь от Кукурула до Бандрабара занимал в среднем тридцать дней. Колдун попробовал сосчитать дни, проведенные в ящике, но не смог.
Дул свежий попутный ветер — колдовской ветер.
Он чувствовал в ветре запах силы. Огромные неистовые толчки мощи. Тот, кто его хотел, тратил ветер, словно воду.
«Бандрабар… Фрае…»
Он подумал, что это должно означать, и ему захотелось закричать от ярости, чтобы за голосом спрятать страх.
«Амортис…»
Фрае был ее землей, источником её божественной силы. Там был ее Храм. Там учились ее жрецы.
«Боги Времени и Судьбы, только не Амортис».
Волна чувств снова лишила его сознания.
Выплыв из темноты, он почувствовал, что движение корабля изменилось.
Он слышал звуки порта — выкрики команд, мужчины окликали друг друга или шлюх на лодках, женщины отвечали, торговались, при это все они обменивались оскорблениями, смеялись. Вокруг сновали водные извозчики, их весла пронзительно скрипели, как призраки убитых детей.
Язык фрасский.
Запахи оказались так же знакомы, как его собственные подмышки.
Бандрабар.
Колдун ждал, что шкипер пристанет и бросит якорь, но корабль продолжал двигаться, медленно и осторожно пробирался через оживленное движение занятого порта.
Чародей вслушался. Он слышал звуки кранов и лебедок, но не своем корабле, вздохи гребцов на буксирных судах и барабаны, задававшие им темп.
Потом он почувствовал, что корабль слегка качнуло.
С минуту он не мог понять, в чем дело, затем догадался, что корабль вошел в течение из устья реки Шаррод, протекавшей через Бандрабар.