«Сорок Смертных Преисподен, меня везут в Хави Кудуш?»
Он боролся за власть над собственным телом.
Сейчас он не мог позволить себе потерять сознание, он должен был освободиться.
«Я должен освободиться».
Тут он едва не пришел в отчаяние, но подавил ощущение беспомощности и вновь занялся изучением своего окружения.
Чары ослабели. Его тело пробуждалось. Чувства стали свободнее. Он почти мог высвободить свои ментальные инструменты.
До него доносились запахи и звуки речного квартала, по мере того, как корабль шел сквозь город вверх по реке. Он чувствовал, как проходит время, как минуты бегут все быстрее и быстрее. Его сердце переходило от долгих, долгих ударов к нормальному биению. Звуки и запахи города ослабли, потом исчезли совсем. Он ощутил запах садов и вспаханных полей, услышал птичье пение, блеяние овец, храп разъяренной лошади.
Они были в Барабар Барнин, земле тайных восторгов, богатой и плодородной прибрежной полосе Фраса. Колдун знал эту страну. Он провел здесь целый век, веселый, праздный, чудесный век.
Через три дня пути вверх по реке будет слияние Каддарод и Шаррод. Там он получит ответ.
Если корабль пойдет по Каддарод, то это значит, что в храме в Хави Кудуш его ждет Амортис. Она зажарит его живьем и съест на завтрак.
«Строптивая, взбалмошная, божественная сука».
У нее были причины злиться, она потеряла немало собственного вещества, выполняя его поручения, преследуя ради него Брэнн в те времена, когда он еще пытался убить Пьющую Души, перед тем, как та добралась до него.
Колдун начал испытывать голод….
На второй день плавания по Шаррод жажда стала мучительной. Но Макс не обращал внимания на голод и жажду и продолжал вытягивать нити из своих пут; вытащив, он сразу их растворял, чтобы они не могли вырваться из его рук и снова сплестись.
Потом он начал готовиться к побегу. Скоро, очень скоро…
В начале третьего дня от жажды у него начались видения.
Он увидел, как линии света превратились в золотых змеей, которые извивались, сплетались и совокуплялись в безумной ярости и похоти. Колдун пополз от них прочь, думая, что это Амортис пришла за ним. Ведь она была покровительницей похоти и безумия.
Пленник видел причудливых, мерцающих золотых жуков, осыпавших его. Они кишели на нем, щекотали его своими лапками всё сильнее и сильнее, пока это не стало совсем невыносимым. Были и другие мучения, усугубленные тем, что он сам их себе причинил.
Чародей вынес первые волны этого безумия, собирая все оставшиеся у него силы, пока ему не представилась возможность овладеть собой…
Он мысленно создал сверло, пронзил им палубы и опустил в реку. Он превратил сверло в соломинку и стал втягивать через неё воду. Это была грязная речная вода в полном смысле слова, в каждой её капле плавали частицы земли и кишела мелкая жизнь, ни она наполнила его иссохший рот благодатной прохладой и были для его больного горла слаще самого лучшего вина.
Желудок сдавило и скрутило, он чуть не изверг то, что проглотил, но сдержался и пил еще. Видения прекратились.
Он продолжал растягивание пут.
Прошло какое-то время.
Очнувшись колдун огляделся.
Теперь он не был обязан глазам своим зрением.
Он исследовал речные берега, и на него нахлынули радость и облегчение. Они далеко углубились в бескрайнюю бесплодную равнину под названием Тарк, составлявшую большую часть Северного Фраса. Они прошли слияние Каддарод и Шаррод.
«Значит, я нужен не Амортис… Мы скоро доберемся до Тэка Уак Керркарра из Фринджлендс. Если я смогу его позвать, если он захочет выслушать… Если я не смогу, то, кажется, конечной точкой этого вояжа станет Дил Джорпашил… Интересно…»
Мысли о Джорпашиле напомнили ему о Брэнн. Колдун улыбнулся.
«Брэнн, тот, кто похитил твоего чертенка, взялся и за меня, я голову готов заложить за это».
Он выпил еще воды из реки и заснул на какое-то время. Горячий ветер, непрерывно дувший над Тарк, просачивался сквозь щели в ящике, превращая его в печь. Чародею было нужно как-то использовать свои скудные силы для того, чтобы охладить себя. Он должен был придумать, как облегчить мочевой пузырь, не выпуская мочу в ящик; он не хотел, чтобы зловоние привлекло к нему внимание.
Когда корабль подошел к первому из Шлюзов, он уже почти добрался до пряди пут, на которой держалось все остальное.
Последнее мощное усилие, и он покажет этим ублюдкам, чтоб они сильно ошиблись, связавшись с ним.
Снаружи ящика поднялась суета — моряки готовились войти в шлюз.