Сосредоточившись на своих путах, он перестал воспринимать шум и содрогание корабля. Он впитывал силу из тепла досок, на которых лежал, и готовился к удару, который должен был его освободить. Он услышал оглушительный грохочущий рев и был смят.
Наконец-то его пленители спохватились.
Колдун сопротивлялся, но он был еще более чем наполовину скован старыми путами. Схватка оказалась прискорбно короткой, собранные им силы были так малы, что его противники от них просто отмахнулись.
Он хотел закричать от ненависти и ярости, но проклятия не могли сорваться с его языка, окованного узами тяжкими и жесткими, как железо. Он попытался освободить свои руки, но не смог.
Они связали его умело и быстро, но на этот раз он был в сознании и выяснил для себя больше, чем они представляли. По крайней мере, он так надеялся.
Они использовали божественный огонь, ни один маг, волшебник, ведьма или колдун не мог управлять этим огнем, если бог не будет помогать ему. Или ей.
Его пленила не Амортис.
Ход его мыслей замедлился и стал вязким.
«Не Амортис… Я знаю… Я уверен… Кто?.. Не знаю… Не… зна… ю…»
Когда он выплыл из темноты, его сознание и тело были застывшими и окаменевшими гораздо в большей степени, чем когда похитители впервые забили его в ящик.
Он вспоминал.
Это было первое, что ему удалось.
Пока он вспоминал, солнечные полосы успевали появиться и исчезнуть за одно мигание его глаза. Они появлялись и исчезали, появлялись и исчезали. Звуки удлинялись и растягивались, пока не превратились в бессмысленные протяжные стоны.
Он слушал и смотрел.
Понятие за понятием, слово за словом, он объяснил себе, где он и что с ним происходит. Корабль все время дрожал. Это беспокоило колдуна, пока он не понял, в чем дело.
Корабль шел с обычным изяществом, на своей обычной скорости. Разница между тем, как время шло для корабля и для него, заставила его думать, что корабль дергается. Корабль все плыл, без остановок, без изменений.
Они уже прошли шлюзы. Они провезли его мимо Уак Керркарра прежде, чем он успел позвать великого мага. Он задумался о Уак Керркарре.
Тэк должен был заметить, что происходит нечто странное, но, наверное, не обратил внимания. Это было похоже на него и его причуды.
Потом Макс подумал о Брэнн. Она бы не дремала, если бы мимо нее тащили кого-нибудь, пойманного в сеть, сплетенную демонами. Она бы постаралась выяснить, в чем дело. Он подумал о том, как там поживает его эксперимент. Он надеялся, что заложил достаточно прочные основы, чтобы все там продолжало развиваться и без него.
Брэнн не пустила бы его посмотреть.
«Ты вернешься туда, — говорила она. — Ведь ты не сможешь удержаться, что-то подправишь там, что-то отрежешь здесь, и оглянуться не успеешь, как превратишься в воплощение былых царей».
«Ты хоть представляешь, — сказал он ей, — как это раздражает, когда кто-то всегда бывает прав?»
Она засмеялась над ним, потрепала его по щеке и ушла работать над горшком, или картиной, или еще чем-то в том же роде.
Колдун скучал по ней.
Брэнн была близка ему. Мать, сестра и ребенок одновременно.
Он представил, что она может попасть в такую же ловушку, что и он, и потерял власть над собой.
Его сознание померкло прежде, чем он успел собраться, мир превратился в черную смесь страха и ярости, как будто его вымазали сосновой смолой и собирались поджечь.
Он очнулся с мыслями о ней.
«Как странно, — подумал он. — В Кукуруле я знал, что она не вернется на Джал Вирри, что, может быть, я увижу ее снова только через много лет. Как я мог хладнокровно наблюдать за расставанием? А всё потому, что знал… думал… да, потому, что я знал, что мы снова встретимся. Как это странно, я и понятия не имел, сколько боли будет в разлуке… Мы спорили, и она всякий раз обхватывала руками голову, думая, что мы никогда не помиримся. Или я вылетал из комнаты, уверенный в том же самом. А через несколько часов она смеялась, или я смеюсь, и все это кажется таким глупым, недостойным внимания. Она милая».
Он снова начал работать с астральным планом. К его большому удовлетворению, теперь путы изнашивались быстрее. Теперь он знал их, знал, как они накладывали свои заклинания. Он понял, как они самонадеяны. Он почувствовал, что они удивились, что он оказался так близко к освобождению. Знал, насколько случайным было то, что они распознали его деятельность прежде, чем та дала плоды.
Колдун не тратил время, проклиная Судьбу: что случилось, то случилось. Какое-то время они следили за ним пристальнее. Он чувствовал, как их щупы проникали в ящик, когда они хотели проверить его. Но вскоре они расслабились. Теперь они не беспокоили его целыми днями, и колдун не знал точно, сколько прошло таких дней.