— Вывести всех отсюда.
Брэнн смотрела, как стражники вывели всех посетителей наружу, а сами заняли позицию под арками, встав спиной к бару. Она нахмурилась, глядя на тэмуэнга— если понадобится, она убьет его. Природная мягкость и воспитанное с детства уважение исчезли, но если её не вынудят, она не станет ничего предпринимать. Она и так слишком много натерпелась, этого хватит до конца жизни.
Тэмуэнг ткнул указательным пальцем в детей.
— Вы двое, на выход.
— Нет, — возразила Брэнн.
Ноздри Йарил подрагивали.
— Ха! — произнесла она.
— Это твои?
— Мы — Дети гор, — сказала Йарил, — Дети огня и камня.
Он перевел взгляд с одного на другого и повернул голову.
— Темудунг, ко мне.
Один из трех стоявших у двери развернулся и подошел.
— Саем?
Он указал на Йарил.
— Убрать девчонку. Потом посмотрим, если ли у горы ответы.
— Послушай, — сказала Брэнн мягко, но в ее голосе звучала скрытая ярость. — Предупреждаю, не трогай детей. Они совсем не те, кем кажутся.
Йарил фыркнула.
— Пусть этот дурак делает, что хочет, госпожа.
Стражник не обратил никакого внимания на это замечание и уже собирался увести Йарил.
Как вдруг маленькая прелестная девочка превратилась в нечто, похожее на горностая, только ростом с огромную собаку. Зверь впился подошедшему в шею, разодрал её и, оттолкнувшись сильными задними лапами от его груди, отскочил, так что фонтан крови, брызнувший из горла, почти не запачкал животное. Брэнн с отвращением поморщилась и салфеткой, которую дал ей хозяин перед ужином, вытерла брызги крови с лица и рубашки.
Когда тэмуэнг сполз на пол, горностай сделался меньше ростом и, устроившись на столе перед Брэнн, стал слизывать капельки крови с шерсти длинным красным языком.
— Думаю, вам лучше оставаться на месте, — спокойно сказала Брэнн.
Человек напротив сидел неподвижно. Его кожа приобрела зеленоватый оттенок. Он, не отрываясь, смотрел на змею, медленно покачивающуюся из стороны в сторону рядом с Брэнн. Два стражника, стоявшие в дверях, развернулись на приглушенный крик своего товарища, но сделав один шаг, замерли на месте, услышав шипение змеи и предупреждающее ворчание горностая.
Бар наполнился звуками, которых обычно не слышно в привычном шуме: потрескивание дерева, шипение потухающего огня, людское дыхание, стук зубов охранников, жужжание мухи, не обладающей достаточным умом, чтобы догадаться покинуть это место.
— Слушай меня внимательно, — объявила Брэнн и стала лихорадочно перебирать в памяти истории, которые она слышала от дядюшки Ерниса, истории про героев, чудовищ и колдунов. — Я — Пьющая Души, — промолвила она, стараясь говорить как можно внушительнее. — Радуйся, что жажда не мучает меня сейчас. Радуйся, враг мой, что Дети гор не голодны. Иначе ты бы умер худшей из смертей. — Она почувствовала себя немного глупо, хотя отнеслась к своей речи довольно серьезно. — Все, чего я хочу, с миром пройти по этой жалкой земле. Не трогай меня, тэмуэнг, и я не трону тебя. Тебя и тебе подобных. — Брэнн замолчала, доводя напряжение до высшей точки, а потом проговорила: — Но у меня есть одна слабость. Знай об этом. Моя слабость — гнев. Если ты заставишь местных жителей заплатить за твой позор, я очень сильно разозлюсь и, можешь мне поверить, достану тебя из-под земли.
Она замолчала и улыбнулась ему. Положительно, ей начинала нравиться новая роль. Но этого было достаточно. Брэнн ногами отодвинула стул назад.
— А сейчас я пойду в свою комнату. Я очень устала и собираюсь хорошенько выспаться. Но Дети гор никогда не спят, так что лучше не трогай меня. Делай то, зачем пришел сюда, я не буду мешать. Ведь ты не должен потерять ни крупицы своего достоинства. Так?
И Брэнн вышла из комнаты, чувствуя на себе взгляд тэмуэнга. Йарил шла по лестнице впереди, а Джарил позади неё, охраняя, хотя девушка была настолько поглощена своими мыслями, что поняла это только тогда, когда немного поостыла после своего триумфа. Она поднялась из освещенного лампами холла в комнату, которую сняла на ночь.
В печке весело потрескивал огонь, большая ванна с горячей водой ждала девушку, а в медных кружках был крутой кипяток, чтобы подливать потом. На стуле с высокой спинкой лежали теплые пушистые полотенца и мыльница с душистым мылом. Брэнн вошла в комнату, дети закрыли дверь. Девушка, взяв фарфоровую мыльницу с тонкими стенками, ощупала ее дно. Отметка Иммера. Эта вещица прошла через печь её отца. Вид простенький, тем не менее созерцание прелестной мыльницы заставило её чуть ли не заплакать. Отец был очень мягким человеком; если он видел, что его собеседник настроен агрессивно, то просто уходил. Но зато не избежать было его гнева мошенникам, лжецам и тем, кто плохо делал свою работу, последних он вообще не прощал. Рабом он долго не проживет, потому что не сможет угождать. Она вздохнула и разделась, стараясь забыть о беспокойстве, едва ли сейчас она может чем-то помочь отцу.