Он рухнул на обращенное назад сиденье закрытого экипажа, дорожной гады — так он решил. Женщина уселась напротив, по стучала в ставень окошка рядом с собой и устроилась поудобнее, когда гада покатилась по дороге с глубокими колеями, такой же плохой, как и все остальные, по которым ему приходилось ездить.
Несмотря на то, что лошади шли шагом, гада так бешено раскачивалась, тряслась и подскакивала, что Максима чуть не тошнило. Он чувствовал себя отупевшим, замерзшим, грязным, голодным и полубезумным от жажды.
Вдобавок ко всему этому он был только хрупкой оболочкой себя прежнего, и в его лишенном души теле уже начиналось мед ленное умирание.
Он сидел, уставясь на женщину под покрывалом, не видя её ни самом деле, и пытался придумать, как ему быть дальше. Он должен был завладеть Массулитом и своими собственными руками вернуть себе душу. Клятва клятвой, но он не верил ни одному из них, не верил, что они оставят его в живых, когда получат Шадцалах.
Массулит и Шадцалах. За каким талисманом они послали Брэнн? Хоть одно ему было ясно. Кто-то или что-то собирает Великие Камни.
Кто? И какое это имеет значение?
Любое знание имеет значение. Как он может что-либо решить, не имея таких важнейших сведений?
Он хмуро посмотрел на женщину.«Гениод? Кто или что такое гениод? Родня демонам, которыми управлял его Хозяин… Да. Теперь я в это верю».
Он провел рукой по лицу, его иссохшая ладонь проскребла по сухой жесткой коже. Никакой щетины, спасибо за это его неизвестному отцу и тому, что у м’дарджинцев не растут волосы на лице.
На женщине-гениод были пышные просвечивающие шаровары, тесный корсаж и шелковое покрывало джорпашилской куртизанки. Все это у нее появилось на полпути от пещеры к экипажу. Она откинула покрывало, открыв взгляду колдуна свое поразительно красивое лицо, с кожей, подобной кремовому бархату, и блестящими сине-зелеными глазами. Тонкие косы цвета темного меда, унизанные янтарными бусами, обрамляли его. Янтарное мерцание фонарей экипажа в этих медовых волосах сливалось с блеском бус. Ничто не говорило обычным чувствам Максима или его чутью мага, что она не смертная, а демон. Это тоже казалось ему поразительным. Она улыбнулась и опустила глаза. Изящной узкой рукой она играла бусами, упавшими ей на грудь. Она была великолепна, была совершенным примером того, чем хотела представляться. Он подавил улыбку. Если ей предназначалась роль дополнительного соблазна, то тут они ошиблись. «Может быть, из-за того, что я жил с Брэнн», — подумал он.
Он подумал о той твари на Троне и решил, что слишком опрометчиво поверил внешнему виду. Он приготовился сносить физические страдания.
«Я ещё покажу ублюдкам!»
Гениод перестала улыбаться, когда он не ответил. Она взяла меховой плед с соседнего сиденья и бросила ему:
— Закутайся и перестань дрожать, — распорядилась она. — Ты похож на мокрого котенка под дождем.
Он завернулся в плед и вздохнул от удовольствия, когда тепло начало расходиться по его истерзанному телу. Через минуту экипаж накренился и стал круто карабкаться вверх, потом снова качнулся и словно заскользил. «Дорога, — подумал он. — Какая-то большая дорога с металлической поверхностью». Он как будто лежал в колыбели; покачивание было плавным и успокаивающим. Его начало клонить в сон. Его веки так отяжелели, что едва не слипались.
— Не спи, — продолжала она и ткнула его в подбородок так сильно, что он заворчал. — Слушай. Меня зовут Палами Куминдри. Я Чуттар высшего ранга.
— Куртизанка, — пробормотал он.
— Да. Я везу тебя в Джорпашил. Пока ты будешь там, ты не должен ни с кем говорить, ни с людьми на улицах, ни даже с моими слугами. Я выбираю любовников по своему вкусу, Сеттсимаксимин, и выбираю самых могущественных, и они делают все, что я прошу, они не поверят ничему из того, что ты скажешь обо мне, они оторвут тебе голову раньше, чем ты успеешь произнести пару слов. Запомни это.
Максим сквозь сон удивился, что она говорит все это. Она имела достаточную власть, чтобы устанавливать свои правила для того, что, в конце концов, было её собственной игрой. Он был слишком сонным, чтобы задавать вопросы.
— Мой дулахар находится на краю Куна Кору… Да, у меня есть дулахар, и он больше и богаче любого другого во всем Джорпашилс. У меня есть сады и достаточно рабов, чтобы за ними ухаживать. Я богата, Сеттсимаксимин. И я собираюсь стать еще богаче. Я могущественна, Сеттсимаксимин, и я собираюсь стать еще более могущественной. Мы направляемся в мой дулахар, Сеттсимаксимин, раб, — она играла своими бусами и наблюдала за ним кошачьими аквамариновыми глазами. — Запомни мой дулахар, раб. Туда ты принесешь талисман.