Она попыталась разглядеть его более четко, но через минуту сдалась. Глупо. Это был просто его образ, а не он сам. Ей хотелось плакать. Они были так близки когда-то! Теперь даже его голос стал не таким. «Я тоже изменилась», — подумала она. На миг она возмутилась против его требований. Оставь его спать там, он в достаточной безопасности. Дай мне разобраться со своей собственной жизнью. Она вздохнула и отогнала это искушение. Он был её братом, самым родным человеком. Что ж, это было давно, она была в долгу перед этими воспоминаниями.
— Еще одна причина, чтобы плыть на корабле. Если подсчитать все, что нужно для поездки по суше, то морем окажется дешевле.
— Если забыть про Амортис.
— Кто говорит про Амортис? Ты же меня к Чеонеа и близко не подпустишь.
— Кто говорит про Чеонеа? Я говорю о Хави Кудуш. Там её Храм, там её земля, там источник её могущества, туда она отправилась, когда пал Сеттсимаксимин. Сейчас она восстановила то, что из неё вырвала Пьющая Души, но она ничего не забыла.
— Источник её могущества… Гм-м-м… Ты говоришь, как один из моих учителей.
— Кушундаллиан, когда он рассуждает о первоосновах божественности?
— Точно. Ты наблюдал?
— Ты же знаешь, что да. Не отвлекайся. Если ты будешь подниматься по реке от Бандрабара, то попадешь в самое сердце её земель. Думаешь, она забыла тебя, Кори? Думаешь, она не знает, кто позвал Пьющую Души в Чеонеа? Думаешь, ты сможешь проскользнуть мимо нее? А?
— Нет, ничего этого я не думаю. Ты прав. Я только не понимаю, зачем ты дал мне забраться так далеко на юг. Я могла бы отправиться на север, к Андурия Дурат, и сейчас была бы уже в пути.
— Дурат? Не говори глупости, Кори. Тебе понадобится целый год и кое-какое везение, чтобы добраться до Шелкового Пути. Нет. Если хочешь ехать по Пути, то отправляться следует из Джейд Халимм. На речном судне поднимается по Ваншири до Кали Йунтипек, там покупаешь все, что нужно, и по пути добираешься до Джорпашила. Для караванов сейчас слишком поздно. Тебе придется ехать одной. Ты справишься с этим, Кори. Ты знаешь, что можешь.
— Что, если перевалы закрыты?
— Они открыты. Пока.
— Откуда ты знаешь?
— Поверь мне. Я знаю. В горах была одна буря, выпало три четыре дюйма, но потом прошли дожди, и почти весь этот снег сошел. Есть еще примерно месяц до того, как тебе станет трудно пробраться.
— Значит, ты теперь колдун, предсказывающий погоду?
— Я вижу то, что вижу.
— Точно, а?
— Да, точно.
— Ты не был на Горе, Тре. Мне нужно было поговорить с тобой, Тре.
Он не ответил. Как не ответил тогда. Она выпрямилась.
— Пора ужинать… Найду нашу хозяйку, узнаю, какие в гавани корабли, и когда они отплывают. Если повезет, то завтра отправлюсь в путь.
Через час после рассвета «М’йачингэй» отдал швартовы и поплыл вверх по реке. Его перепончатые паруса хлопали и гудели на ветру, который почти каждое утро мчал на берег так, словно за ним гнались драконы. Сосчитав и пересчитав все свои монеты, Кори за дополнительную плату купила себе крошечную каюту. Та была не больше шкафчика для обуви, но имела перекладину на узкой двери, так что Кори могла спать в покое и относительном комфорте. Как пассажир, занимающий каюту, она ела за капитанским столом, то есть питалась неплохо и, учитывая, что цена входила в стоимость каюты, чувствовала, что заключила удовлетворительную сделку.
В первое утро она не выходила из каюты как можно дольше. Ей было не по себе; она не знала, как ведут себя путешественницы; она не знала, какие на этот счет существуют правила. Сеттсимаксимин сразу из Чеонеа перевел её в школу в Силили. Попав в школу, она никуда не ездила. Шантиен Ши держала своих учеников в ежовых рукавицах. Она попала из одного общества, где существовала тесная поддержка, в другое. Она не хотела ошибиться. Короткая поездка вдоль побережья на купце не помогла, всю дорогу она просидела в каюте. Теперь она боялась высунуть нос. Это было смешно, она понимала. Она даже могла смеяться над собой. Это не помогало. Она сидела на скамье, держа Айлики на коленях, напевая ей колыбельные песни и стараясь убедить себя, что она не против спертой темноты каюты.
Стены давили на нее. Каюта превращалась в гроб.
«Когда-нибудь я должна это сделать, Айли моя Лики. А тебе придется посидеть здесь, моя Лайли. Присмотри за вещами, гм-м-м? — Она похлопала Айлики по заду. — Подвинься, милая. Я должна распаковать свой выходной наряд».
Она купила темуэнгское дорожное платье, куртку на подкладке, свободные штаны, собранные у щиколоток, поверх кожаных сапог высотой до колен, покрывало, закрывавшее голову и свисавшее двумя широкими полотнищами спереди и сзади, которые били его по коленям. У покрывала имелись вышитые отверстия для глаз и вязаная бахрома по краям. Оно было из тяжелого хлопка, пыльное и черное, и Кори его ненавидела. Ударяясь локтями, коленями и задом при каждом движении, она переоделась в новый наряд и натянула на голову покрывало. Она закашлялась; она задыхалась. Она понимала, что совершает глупость. Кори просунула руку под покрывало, отбросила ткань от лица, нашла дверь и вышла.