Когда она взобралась на палубу, на неё набросился ветер; он чуть не сорвал с неё покрывало и обошелся со свободной материей её штанов, как с парусом. Ослепнув и немало напугавшись, девушка вцепилась в дверной косяк и стала бороться со своей одеждой. Чьи-то руки сомкнулись на её руках; кто-то большой и сильный поднял её, отнес вниз по лестнице и поставил на ноги в проходе у трапа.
— Выбрось это чертово покрывало, женщина. Это смертельная ловушка. Ты не из темуэнгов… Зачем это ты так вырядилась?
Коримини стащила с себя покрывало и взглянула на незнакомца. Это был крупный мужчина, скорее широкий, чем высокий. Их глаза были на одном уровне. У него были широкие плечи, которых хватило бы и на двоих, мускулистые руки, ладони большие и квадратные. Она припомнила их силу. Пандайский моряк. Его серьга была такой тяжелой, что крепилась к уху в трех местах; это были несколько овалом чеканного золота, усаженных грушевидными изумрудами. Серьга качалась при каждом движении его головы, изумруды подмигивали, от ражая свет. Он ухмылялся ей, в его зеленых глазах сверкала усмешка, разъярившая её еще больше.
— Как ты думаешь, кто ты такой, и почему это ты должен интересоваться тем, что я делаю?
— Я думаю, что я — Каруманг, капитан и владелец этого судна, и у меня бывает куча неприятностей, если пассажирка падает за борт из-за того, что не может сообразить своей мякинной головой, какого черта она делает.
— Ох… — Она провела рукой от лба к затылку, ощущая растрепанные пряди и пучки волос. Гнездо какое-то. Она должна вы глядеть ужасно.
— Ну-ка. Дай мне это сюда, — он отобрал у нее покрывало и повесил его на крюк для фонаря. — Можешь забрать это потом. Ты все еще хочешь пойти на палубу?
Она кивнула, приглаживая руками волосы. Казалось, что безопаснее ничего не говорить.
Он последовал на ней по лестнице и схватил её за куртку, когда ветер вновь накинулся на нее.
— Бывала раньше на речном судне?
Она подумала, потом покачала головой.
— Первое, что следует запомнить — если мы идем, ветер есть, когда нет ветра, мы встаем.
Она фыркнула и попыталась вывернуться.
— Я не ребенок.
Он не обратил на это внимания и, продолжая держать её за куртку, толкнул девушку вперед, между тюками и бочками, громоздившимися на палубе, привязанными канатами или прижатыми тяжелыми сетями.
— Во-вторых, ветер поднимает нас по реке. Вниз нас несет река, и мы боремся с ветром. Так или иначе, ветер есть всегда, — он провел ее мимо грот-мачты.
Кругом был шум парусов и пение того, что казалось Кори звоном сотни веревок. Эти звуки были, как воздух и присутствовали постоянно, так что через несколько минут она едва слышала их, обдумывая то, что он ей только что сказал.
— В-третьих, это грузовое судно. Мы берем пассажиров, но немного. Прежде всего груз. Пассажиры, даже каютные, должны оставаться внизу, когда мы движемся. Если они считают, что им нужен воздух, то они должны дышать воздухом во время остановок. Или должны присоединиться к палубным в клетке и сидеть там.
Он остановил ее перед массивным трапом с поручнем, который вел на возвышение на носу.
— Вверх, — приказал он.
Кори взглянула на него, решая, стоит ли сказать ему все, что она о нем думает. Однако она была не совсем уверена в том, что думает, поэтому промолчала и взялась за поручень, когда он убрал руку. Она быстро поднялась по ступенькам. Несмотря на раздражение, она радовалась свежему чистому ветру, звукам и видам вокруг. Все было новым, необычным и возбуждающим. Даже Каруманг, или, возможно, особенно Каруманг. Её тело откликалось ему, несмотря на то, что разум говорил — будь осторожна, женщина. Вступив на узкую палубу, она взялась за ограждение и прошла вдоль него, пока не увидела под собой желтую воду, пенящуюся вокруг носа. Маленький мальчик, — точная копия Каруманга, — посмотрел вверх из своего гнезда в сетке, подвешенной к короткому бушприту. Он помахал маленькой грязной ручонкой и вернулся к своей вахте, всматриваясь в воду впереди. Глаза у него были зеленые, как у Каруманга. На его шее при каждом колебании корабля покачивался подвешенный на веревке тусклый серебряный рог.