Каруманг наклонился над бортом.
— Лий’т айа, й’клак?
— Тий, ana.
Коримини перевела взгляд с мальчика на мужчину.
— Твой сын?
— Один из них. Я спросил о корягах, и он ответил, что нет ни одной. Пока… — он словно смеялся над ней, когда повернулся к Коримини лицом. Он положил левую руку на борт, оперся на нее. — Загадка, — произнес он.
— Река?
— Ты.
— Ну уж нет. Со мной все просто, я еду домой.
— Только не вверх по этой реке.
— Почему?
— К северу отсюда нет похожих на тебя. Не удивлюсь, если ты кроалдху, удивляюсь, что едешь в Йунтипек… Замужем?
— Не твое дело.
Он разглядывал её, не обращая никакого внимания на эти слова.
— Не думаю. Ни один мужчина, достойный так называться, не позволил бы тебе расхаживать одной. Девственница?
— Уж это точно не твое дело.
Она подумала о том, чтобы уйти; беседа заходила куда-то не туда. Уходить не хотелось. Она посмотрела на него и быстро отвели взгляд.
— Гм-м-м. Ладно, оставим пока это. Двадцать один, два… нет, я бы сказал, двадцать девять.
— Двадцать четыре, — вырвалось прежде, чем она подумала. Она взглянула на него, когда поняла, что сделала.
Он перестал улыбаться и сузил глаза.
— Слишком молодая, одна, без телохранителей, без дуэньи. Не чья-то дочь, возвращающаяся из гостей или едущая на свадьбу. Не замужем, не куртизанка, не игрок, не торговка. Жрица или прислужница? Нет, все не то. Не святая. Может быть, ведьма. Ученица?
Она немного подумала и кивнула.
— Была.
— Кролдху? Нет. Ты похожа, но выговор у тебя не такой. А еще это отношение. Ты слегка застенчива, но в душе — огонь. Ты утловата, но не боишься ни меня, ни кого-нибудь ещё. Нет женского страха. Ты думаешь… Нет, ты уверена, что можешь дать мне от пор. Я тяжелее, и руки у меня длиннее. Если бы я захотел, я смог бы оторвать тебе конечности одну за другой секунд за тридцать. Или сорвать с тебя эту дурацкую одежду, повалить и сделать то, что полагается… Не знаю, как ты смогла бы остановить меня. Ты смотришь на меня так, словно я идиот.
— Ты сам это сказал.
— Смотрю, твоя робость начинает улетучиваться. Силили?
Она подумала, пожала плечами.
— Почему бы нет… Да.
— Какая школа?
— Не все ли равно.
— Любопытно. Я хотел бы знать.
— Уаймери Манауа, начальница Шантиен Шер.
— Покровитель?
— Откуда ты все знаешь?
— У одного моего сына дар.
— А… Он в школе?
— Будет по весне. Маг Барин Сарайа согласился быть его покровителем. За сумму достаточную, чтобы купить императора, только, сделай одолжение, больше не говори об этом… Твой покровитель?
— Почему я должна тебе говорить?
— Почему бы и нет?
— Почему бы и нет. Маг Сеттсимаксимин.
— Один из Четырех Великих? Я впечатлен.
— Я вижу.
— Я впечатлен, — он отошел от борта, поклонился в пояс, сложив ладони у носа, и хохотнул. — Не вру.
— Любопытство удовлетворено?
— Возбуждено, — он выгнул бровь. — Вопросами, которые я не собираюсь задавать. Откуда ты и зачем.
Он немного подождал, не ответит ли она. Когда девушка промолчала, он положил обе руки на борт и стал смотреть вперед на реку — широкий пустынный поток охристой жидкости. Нигде не было видно никакого движения, только их судно, подгоняемое ветром, шло вверх по течению.
— Как ты попала на глаза великому, что в тебе заинтересовало его?
Он посмотрел на нее через плечо, не скрывая своего уважения. Странно. Это ей нравилось. В сущности, это было то же самое, что и взгляды мужчин в Джейд Халимм, и от них её тошнило. Взгляды, в которых она была добычей, которую берут. В его длинных узких глазах, зеленых, как камни серьги, это имело какой-то другой оттенок. Определенно, это ей нравилось.
— Каков теперь твой ранг, — пробормотал он, — и что будет, когда ты войдешь в полную силу. Кто ты? — он стал перебирать разновидности, постукивая пальцами по борту. — Заклинательница, прорицательница, лозоходица, шаманка, чародейка, ведьма, кудесница, колдунья, волшебница, маг. Были ли у меня они все? Вероятно, нет.
Он снова поднял бровь. Казалось, что он забавляется, играя с ней в свою маленькую словесную игру, затем он стал серьезным.
— Куда ты едешь и зачем, и что ты делаешь здесь сейчас? — он отвернулся, его преувеличенно изогнутый рот пандая распрямился в мрачную линию. — Как одолжение, саери. Держи это подальше от моего судна.