— Мне нечего удерживать, — ответила она. — И вызывать тоже. Я просто путешествую. Это правда, капитан Каруманг. Я кое-куда добираюсь, но это очень, очень далеко отсюда и не имеет к тебе никакого отношения.
Она положила свои ладони на борт рядом с его руками. Они казались слабыми, почти болезненными, рядом с его густым медным загаром; ее руки были тонкими, намного тоньше, чем у него, несмотря на толщину стеганых рукавов, и такими же бледными, как и ее ладони, с бледными розовато-коричневыми веснушками, разбросанными среди тонких бесцветными волос, крапчатые, как красно-белая корова. Она была рада, что ее руки спрятаны. Она чувствовала слабость и в теле, и в душе. Раздражение из-за того, что он ходит вокруг нее кругами и вынюхивает, так слабо вооружившее её против него, ушло и оставило ее в затруднительном положении. Ей хотелось коснуться его руки и узнать, такая ли она твердая и гладкая, какой кажется на вид. Она старалась не думать о своем посвящении, о золотом сверкающем подземном божестве, превратившем каждый её нерв в реку огня, но её тело все помнило. Когда она украдкой поглядывала на Каруманга, ей показалось, что он очерчен мерцающим золотым светом, что он так же прекрасен, как тот бог. Она хотела увидеть его нагим, как бога. Она представляла, как он, обнаженный, лежит рядом с ней, обнимая её, его сильные руки движутся по ней. Ей стало трудно дышать. Она стиснуло борт пальцами.
Он хмуро смотрел на воду впереди. Вдруг он перегнулся через борт и заговорил с сыном.
— Айа ’ту, й’клак? Мела ’йстан.
Он показал на линию и несколько точек в воде в полумиле впереди. К ним быстро приближался длинный темный предмет с ко роткими отростками.
— Ангч т’тант, — он показал рукой на рог. — Лекалека!
— Иийа, апа.
Мальчик замер, оценил на глаз курс предмета и протрубил отрывистый сигнал. Каруманг развернулся и поспешил вдоль борта, быстро оглядывая корабль и команду, которая принялась за работу с минимумом усилий и максимумом эффекта, не успело еще за тихнуть эхо рога. Он смотрел, как полотнища парусов меняют свое положение, как на кормовом срезе рулевые поворачивают румпель на нужное число делений, чтобы отвернуть с пути коряги. Он успокоился и вернулся к Коримини, улыбаясь.
— Хорошая команда; сами знают, что делать, — он наклонился над бортом. — Байк, й’клак.
Мальчик засмеялся.
— Бабайк, апа.
— Смышленый мальчик, — сказала Коримини. — Напоминает мне моего брата. Сколько ему лет?
— Девять. У него одного из всей шайки есть призвание к воде. — Он взял её руку, положил себе на ладонь. — Какие маленькие руки для такой высокой девушки.
— Не такие уж они маленькие, длиной почти как твои.
— Но узкие. Птичьи кости, легкие, как воздух, — он перевернул её руку, провел по ладони указательным пальцем. — Ты умеешь читать эти линии?
Дыхание снова изменило ей. Она призвала на помощь самообладание, которое в нее вбила Шантиен, и заговорила лёгким, смеющимся голосом.
— Так, забавляюсь. Это всего лишь игра.
— В какие еще игры ты играешь? — он рассеянно поглаживал её ладонь, как будто позабыл, что делает.
— В девчоночьи игры, — отвечала она, намеренно не понимая его, — но не слишком долго. Не было времени. Шантиен не очень нам позволяла.
— А теперь?
— А теперь я следую собственным наклонностям.
— И каковы же они?
— Какими ты хочешь, чтобы они были?
— Что я должен сказать?
— Возможно, что я снова могу стать ученицей, на день, на неделю, до Йунтипека.
— Думаешь, что я смог бы научить тебя чему-то?
— Думаю, что ты специалист в предмете, в котором я очень мало смыслю. Думаю, что тебе доставляет удовольствие такое обучение, и мне это нравится. Если учитель получает удовольствие, то, вероятно, его получит и ученик.
— Иногда у такого обмена бывают последствия.
— Только не для новоиспеченного мага из Уаймери Манауа, который волен распоряжаться своим временем и энергией, — она хихикнула. — Хотя и не вполне.
Кори была довольна собой, предвкушая предстоящее нарушение правил.
Он рассмеялся и поцеловал ее ладонь.
— Что, если мы начнем уроки сегодня вечером после ужина?
Она изумленно приоткрыла рот, не успев сдержаться.
Он пожал ее руку.
— Хочешь остаться здесь, или спустимся вниз? — взглянув на берег, он определил время и место, где они находились. — Мы остановимся через пару часов. Мы разгрузимся, может быть, что-то погрузим, так что пробудем там какое-то время. Можешь сойти на берег, если хочешь прогуляться. Но я бы не советовал этого делать. Это чернское селение, ты можешь увидеть там вещи, которые тебе не понравятся. Эти деревенские чернские князьки — гнусный народ. Даже новоиспеченный маг должен следить за тем, что он говорит и что делает, находясь среди них.