Девять дней назад, до того, как рашгарамувы достигли зимних стоянок со своими уменьшившимися стадами, Кори поднялась на эту гору и нашла нишу под грудой валунов. Она заткнула отверстия между камнями травой и листьями, чтобы перекрыть доступ ледяным сквознякам, натянула поверху парусину палатки и обмазала её грязью, завалила прутьями и дерном. Человек мог пройти на расстоянии, равном его росту, и не заподозрить, мимо чего он идет.
Айлики убила и разделала для нее белок, а также вынюхала какие-то клубни. Коримини улыбнулась, увидев аккуратные маленькие тушки, уложенные на подстилку из перекрывающихся листьев. Впервые увидев, как махсар разделывает мясо, она открыла рот, словно идиотка, не в силах поверить тому, что видели её глаза — Айлики пользовалась маленьким острым ножом с рукояткой, сделанной по форме ее лапы, и стальным лезвием в форме полумесяца. Где Айлики его добыла и откуда узнала, как им пользоваться…
Коримини посмотрела на беличьи тушки, покачала головой и пошла собирать дрова, чтобы приготовить ужин.
Ее разбудило настойчивое щекотание. Что-то снова и снова касалось её лица. Светясь в темноте, словно призрак, Айлики отбежала в сторону, когда Коримини села. Воздух был таким холодным, что раздирал ее легкие, как ножом, в тишине можно было различить составные части. Она слышала биение своего сердца; Айлики пошевелила лапой, и она услышала слабое царапанье когтей махсара о грязь.
— Что такое, Айли?
Махсар дернул хвостом и проскользнул под куском парусины, служившим для укрытия, чем-то вроде двери. Коримини поспешно создала крошечный огонек и подвесила к парусиновому потолку, чтобы видеть, что делает её спутница. Не испытывая восторга при мысли о выходе наружу, она натянула носки, сапоги, перчатки, свитер и куртку, обмотала шарфом голову и шею и неохотно выбралась вслед за Айлики.
Ветер стих. Перьями падал снег. Его насыпало на землю уже почти полдюйма.
— Полагаю, что праздник закончился, — произнесла она вслух.
Айлики щелкнула зубами и поскакала прочь, то и дело оглядываясь через плечо, чтобы проверить, следует ли Коримини за ней.
Когда они дошли до края утеса, Коримини опустилась на колени и заглянула вниз. Ущелье было таким же темным и безмолвным, как и склоны позади нее.
— Сколько еще часов до рассвета?
Айлики провела по снегу три царапины, некоторое время изучала их, затем добавила четвертую, наполовину короче остальных.
— Три с половиной. Хорошо. Времени достаточно. Айли, я собираюсь начать спускаться, позаботься о подделке, ладно?
Следуя за мерцающей Айлики, Коримини на ощупь пробралась между разбросанными там и сям загонами и амбарами, затем прошла мимо ряда длинных домов, двигаясь к стоящей на отшибе маленькой дерновой хижине, куда удалился шаман рашгарамувов, чтобы петь над священным костром, где он спал несколько прошлых ночей, наблюдая сновидения на благо всего клана. Она видела, как ему туда приносили еду несколько женщин, жены или родственницы, как предположила она. Ни одна из них не зашла внутрь. Вождь и старейшины нанесли в хижину церемониальный визит в первый день проведения обрядов. На следующий день ходили его старшая жена и наиболее почтенные женщины клана. Теперь, когда обряды закончены… Боги! Может быть, он уже переехал оттуда. Шел снег, в длинных домах гораздо теплее…
Снег падал густо и беззвучно, он был мягок, словно пух, касаясь её кожи, пока не таял и не становился мгновенно холодным и промозглым, высасывая из нее тепло. Вслед за Айлики она прошла мимо площадки для плясок к гигантскому дубу, где стояла хижина; в Совиной долине была очень похожая плясовая площадка, на которой она со своими двоюродными братьями отплясывала под руководством жреца Скованного бога и воспитательницы Полатей, провожая и встречая времена года. Правда, празднества жителей Долины были намного пышнее, чем те, свидетельницей которых она только что была. Кори нахмурилась. Как и всех прочих детей, её отправляли в постель с заходом солнца, может быть, с ними исчезла и пышность. Она покачала головой. «Не время для таких воспоминаний. Держись, женщина, — сказала она себе. — Случайные мысли означают случайные излучения, ты же не хочешь, чтобы старик проснулся».
Она подобралась поближе к хижине и прислушалась к кожаному фартуку, закрывающему низкое квадратное отверстие входа. Храп. Шаман был внутри, как и следовало, и крепко спал, судя по храпу. Она прижалась к дерну и осторожно изучила тело человека внутри.