Мариш охватило беспокойство…
Словно тени, жители Мариша нападали на тэмуэнгов и на народ Равнины. Дорога, шедшая мимо болот, превратилась в дорогу смерти. Лишь большие группы путников могли избежать участи одиноких странников, умиравших от яда отравленных дротиков, посылаемых в них без всякого предупреждения. Ни один человек не отваживался пойти в болота и прогнать засевших в засаде серых человечков. И скоро движение по дороге совсем прекратилось.
Тавистин был охвачен волнением. На трупах, лежавших в самых темных закоулках темных аллей и плававших в заливе, не было ни одной раны. Жертвами становились и тэмуэнги, и тавистинцы. Местные были небольшой потерей для города, так как все они были изгнанниками, не имели даже родственников, которые опознали бы их тела; все они были насильниками и разбойниками. Другое дело, что тавистинцам вовсе не нравилась та цена, которую они вынуждены были платить, чтобы избавиться от этих заблудших призраков, но горожане отнюдь не собирались слушать жалобы привидений, впрочем, так же, как и охотиться за тем, кто стал причиной их смерти. Для большинства жителей Тавистина это был еще один повод аплодировать девушке, которую они считали чуть ли не героиней, несмотря на хлопоты, доставляемые ею.
А тэмуэнги вовсе не хотели философствовать насчет той загадочной силы, которая преследовала и убивала их. Они проводили тщательные поиски, оцепляли часть города или пристани, выгоняли всех на улицу, проверяли кредины, обыскивали дома и склады, крушили мебель, рвали тюки и коробки, проламывали стены, переворачивали все вверх дном в корабельных трюмах, жестоко избивали тавистинцев и мореплавателей-иностранцев, а некоторых из них уводили на допросы. Иногда тэмуэнги совершали по несколько поисковых рейдов в день, иногда затихали на пару суток, а иногда солдаты приходили среди ночи.
Они находили тайники контрабандистов, наркотики, запрещенное оружие, фотографии сбежавших преступников и многое другое, имевшее какой-то интерес для Текоры. И только женщину они найти не могли.
Владелец судна Самманг сидел, склонившись над пивной кружкой, сердито глядя на поцарапанный стол. Темное лицо мужчины напоминало лик бога войны его острова. Небольшая фигурка бога, висящая у капитана на шее, была вырезана из красно-бурого мыльного камня, отполирована до блеска, и должна была наводить ужас на человека, смотревшего на нее. Остальные посетители, у кого природная мягкость отнюдь не являлась чертой характера, сидели в дальнем углу комнаты, оставив капитана наедине с его мыслями. То и дело он теребил длинную мочку уха. Тяжелую золотую серьгу, которая обычно висела там, он продал утром, чтобы заплатить за стоянку в доках; то, что осталось от этих денег, должно прокормить его и матросов в течение еще какого-то времени. И все же скоро ему придется сняться с якоря и попытаться пройти мимо кораблей и патрульной башни. Как видно, зрелище будет не из приятных, по крайней мере, сам он не хотел бы такое увидеть. Катапульты, метающие стопудовые камни и дротики, способные перебить самые толстые корабельные доски, лодки с огнем, стоящие на якорях впереди и поджидающие то, что останется от пытающегося сбежать корабля, а скрайеры заметят беглецов, пользуясь силой волшебства. Тэмуэнги делают все основательно, пропади они пропадом вместе с их жадностью. У него был контрабандный груз изделий Арт Слии, купленных на ярмарке и припрятанных одним предприимчивым тавистинцем прямо под носом у тэмуэнгов, которые прибирают к рукам все, что могут. У него были также шкуры и овечья шерсть с Равнин — в общем ничего, что может потерять ценность и подешеветь. Если бы только ему удалось вытащить «Девочку» из этого проклятого порта. Он зарычал, сжимая рукой пивную кружку до тех пор, пока металл протестующее не зазвенел.