— Нет. Не хочу. Когда мы сможем отплыть?
Он бросил мешок на стол и нахмурился.
— Прилив будет завтра утром. Но, пожалуй, я отложу отправление на один день. Нужно доставить на «Девочку» еду и заполнить баки водой. Не хочу, чтобы кто-нибудь заметил, что мы спешим, слишком много любопытных. — Самманг забарабанил пальцами по столу, рассчитывая, когда будет следующий прилив. — Почему бы не отправиться через три дня?
Брэнн помолчала немного и кивнула.
— Ты и дети можете попасть на борт незаметно? — Она засмеялась над вопросом. — Придет лоцман-тэмуэнг. Он проведет корабль мимо фортов и лодок с огнем. Он вообще-то ничего, только прежде, чем уйти, облазает все углы. Справитесь с этим?
— Думаю, да. Мы что, правда готовы отплыть так скоро?
— Я бы мог отплыть еще вчера. — Голос звучал злобно и резко. — Если бы не эти проклятые таможенники.
Брэнн спрыгнула с кровати и направилась к двери, но обернулась.
— Забыла спросить. Сколько времени займет путешествие?
— Если поймаем ветер и нас не будет швырять из стороны в сторону — дней десять-двенадцать. «Девочка» — хорошее судно.
— Так долго…
— Хочешь более короткий маршрут — до устья Гаррунта всего пять дней. Но не проси, я и близко не подведу «Девочку» к болотам.
— Для меня они — куча грязи, вонь и негостеприимный народец. Нет уж, спасибо. Мариш мне совсем не понравился. Тут самый длинный, кружной путь покажется коротким.
Самманг подошел к ней, дотронулся до щеки и опустил руку на плечо.
— Тебе обязательно уходить именно сейчас?
Брэнн перестала дышать, в зеленых глазах появился испуг. Она, не глядя на него, отступила.
— Я просто спрашиваю, — сказал он мягче, не пытаясь подойти ближе. Она глубоко вздохнула.
— Как по-твоему, Самманг Скимли, сколько мне лет?
Он поднял бровь.
— Мне польстить или сказать правду?
— Правду.
— Гм, около двадцати пяти, может, чуть больше. — Он скрестил руки на груди. — Чудесный возраст, Брэнн, достаточно зрелый, чтобы подбавить соли, но достаточно молодой, чтобы увлечься игрой.
Она прислонилась к двери. Было хорошо видно, что ее волнение нарастает. Это озадачило и обеспокоило его, он уже начал сомневаться, все ли у нее в порядке с головой.
— Я не… Я не знаю, — она прижала руки к груди и выпалила: — Мне одиннадцать. Я знаю, как я выгляжу, знаю, что в это трудно поверить, но здесь, внутри, мне одиннадцать лет. — Брэнн провела рукой по телу и отважилась взглянуть на него. — Как может ребенок сделать то, что должна сделать я.
— Одиннадцать? — он нахмурился в нерешительности.
Она застенчиво кивнула.
— Ты… ты возбуждаешь меня… Но я не готова к этому.
Он поверил ей. Перед ним стоял ребенок, и как только он раньше этого не замечал. Когда она улыбалась, как мальчишка-беспризорник, когда она позволяла себе расслабиться и сбросить маску, она была лишь несчастным ребенком — если не смотреть на тело. Он отступил. Хороший, прелестный ребенок, веселый, теплый и любящий. Самманг внезапно обнаружил, что она ему очень нравится, и что он хочет ей помочь, чем только может.
— Очень плохо, — вздохнул он. — Но ведь мы ещё друзья?
Брэнн вспыхнула и кивнула.
— Если бы это было не так…
Она распахнула дверь и выбежала вон.
Он видел, как она медленно спускается по лестнице и превращается в ту холодную ведьму, какой он увидел её в первый раз. Он покачал головой, закрыл дверь и направился к столу, чтобы сложить бумаги в кожаную сумку. Дети. Два маленьких привидения. Эти глаза. Они изменили её. Мороз пробежал по коже при этой мысли, хотя было очень жарко. Одиннадцать. Что же делать? Он скользнул рукой по одному из мешков с золотом, углы шестигранных монет впились в ладонь. Он развязал мешок и стал выкладывать монеты. Товаров из Арт Слии больше не будет. По крайней мере, какое-то время. И никто, кроме него, об этом не знает. Самманг тихо засмеялся, поглаживая звенящий кошелек, и замурлыкал приятную песенку. Слишком быстро они разойдутся на мзду. Может статься, обнаружат некоторые изделия Арт Слии. А она отдала ему деньги, совершенно не заботясь о том, что он с ними сделает. Какая женщина из нее получится, когда она станет на несколько лет постарше? Приберет к рукам всю эту проклятую империю тэмуэнгов? Он готов поставить на нее даже свою «Девочку». Он нагнулся, спрятал нож в рукав. Все еще напевая песенку, Самманг запер за собой дверь, стал медленно спускаться по лестнице, но припев песни уступил место своеобразному гимну игры, где прибыль указывала на мастерство и не несла в себе ничего особенно важного. «Изделий из Слии больше нет, — пел он, — больше нет, больше нет, и когда все узнают об этом, и когда все узнают об этом, цены вырастут, вырастут… Ты счастливчик, Самманг Скимли, хотя неделю назад ты торговал неизвестно где. Изделия из Слии, изделия из Слии встречаются все реже, и никто об этом не знает…»