Безо всяких происшествий корабль миновал башни и стал понемногу ложиться на курс, когда канал вдруг расширился. Волосатый Джим отправил Тик-рата и Турропа ставить кливер и повел корабль против ветра, чтобы их не отнесло к шлюзам. «Девочка» была двухмачтовым торговым судном с рейковыми парусами. Она была мечтой Самманга, он видел, как она рождалась под умелыми руками его великого дядюшки Кениара. Более того, он своими руками мастерил модель за моделью, спорил с Кениаром и совершенствовал модели. И «Девочка» появилась на свет, послушная его желанию и работе его рук. На это ушло все золото, которое он привез в Пандаисаррадуп. Капитан сам искал подходящее дерево для постройки и привозил снаряжение из портов, где бывал. И глаза на носу корабля вырезал и раскрасил тоже он. «Девочка» могла плыть по ветру быстрее, чем другие корабли её размера, могла нырять и плыть по волнам в шторм не хуже буревестника. Этот корабль был продолжением его самого, и Самманг любил его сильнее, чем полюбил бы человека, и он с таким восторгом и страстью отдавался этому чувству, что, если бы ему пришлось говорить на эту тему, от удивления он не смог бы вымолвить ни слова. Видеть «Девочку» умирающей, спокойно стоящей на якоре, было для Самманга худшим из всех испытаний длинных месяцев, проведенных в бездействии в Тавистине. Он чувствовал, что теперь она оживает. Капитан поглаживал её перила со скрытой ото всех лаской. «Я твой должник, юная Брэнн… Все, что ни пожелаешь, ты и твои…» Он прочистил горло, издав звук, похожий одновременно на стон и на смех. Дети пугали его, и он, не колеблясь, мог признать это. Брэнн была приятнее во всех отношениях — ребенок, женщина, борец, страстная и заботливая, упрямая, именно эта черта напоминала ему молодого Самманга. Наблюдая, как лодки с огнем прыгают по волнам на якорях, он вспомнил свои детские подвиги. Сейчас они пересекут эту последнюю линию преград и вырвутся на свободу. Капитан глубоко вздохнул. Здесь воздух легче наполняет легкие. Самманг посмотрел на сгорбившегося тэмуэнга, от которого противно пахло вином. Тот почти спал, или скоро заснет.
Лоцмана посадили в лодку, поставили паруса и поплыли дальше мимо лодок с огнем. Принюхиваясь к соленому ветру, Самманг закричал от радости и улыбнулся, отвечая на непристойные знаки, которые подавали ему Дерич и тенью ходивший за ним Акок.
Он подошел к штурвалу и, сложив ладони рупором, закричал:
— Тик-рат, Турроп, Аски, Леймас, Дерич, Гаойез, Старо, Рудар, Зай, идите сюда.
Когда они собрались вокруг него и присели на корточки на слегка покачивающейся палубе, Самманг сцепил руки за головой, улыбнулся им, все еще радуясь освобождению «Девочки» и, вспомнив, как тщетно тэмуэнги пытались поймать женщину, переворачивая остров вверх дном.
— У нас пассажир, — объявил Самманг. Он потянулся, с такой силой напрягая мышцы, что захрустели суставы. — Женщина, за которой охотятся тэмуэнги. Та, что ударила этих акул по самому больному месту. Но ведь нам до этого нет дела, правда? — Он улыбнулся в ответ на их улыбки и поморщился, когда подхваченные ветром пряди волос попали ему в рот. Прозябая в Тавистине, он не позаботился о том, чтобы постричь сильно отросшие волосы. — Если бы не она, нам бы пришлось увидеть, как борта и дно обрастают мхом. Колдунья. Чудесная малышка, но не про нас. Вы когда-нибудь видели, что случается, если в Силили священник слишком долго продержит ракету после того, как она зажжена? Вот-вот. Так что не распускайте руки. Вашему капитану будет очень неприятно видеть, что произойдет с тем из вас, кто осмелится хоть пальцем до нее дотронуться.
— Ха. — Волосатый Джим провел своей мясистой рукой по бороде. — Мне приходилось слышать о ней такое, от чего совсем не хочется с ней общаться. Почему бы ей не сделать то же самое и с нами?