Брэнн неуверенно улыбнулась, на секунду их глаза встретились, девушка покраснела, торопливо повернулась и направилась вниз.
Тяжелая работа и ледяные брызги морской воды охладили капитана. Самманг взглянул на солнце и удивился, увидев, что оно не сильно продвинулось. С начала боя не прошло и часа. Он тряхнул головой: как много произошло за такой короткий промежуток времени. Двое убитых, но благодаря женщине-ребенку и детям, раненые живы, их дела идут на поправку. Ни одного калеки! Он запрокинул голову и засмеялся.
— Наша ведьмочка! — закричал он.
И снова засмеялся, эти трое разбудили в нем радость. Самманг раскатисто завел песню. Волосатый Джим подхватил, и вся команда взревела, в то время как «Девочка» расправила паруса, поймав порыв ветра.
Вскоре после полуночи Самманг осторожно вошел в свою каюту. Рядом с гамаком висел ночник. Слабо светясь в темноте, Брэнн свернулась в кровати, наполовину укрытая одеялом. Глаза её были закрыты, и сначала он решил, что девушка спит. Самманг снял рубашку, начал расстегивать штаны и подумал о спящей ведьме. Если ему удастся согреться, он сможет перенести сырость. «Одиннадцать, одиннадцать, одиннадцать», — повторял он. Тому, во что поверил разум, тело отказывалось верить. Самманг стал забираться в гамак, но не смог удержаться и не посмотреть на Брэнн. Теперь она лежала на правом боку и наблюдала за ним. Исхудавшее лицо было бледным, огромные, окруженные темными кругами глаза вопрошающе смотрели на него. Он повернулся к девушке спиной, улегся в гамак, натянул одеяло и уснул…
Внезапно Самманг проснулся, словно что-то разбудило его, но он никак не мог понять, что именно. Капитан прислушался, на корабле ничего не происходило. Вдруг он различил звук, слишком слабый, чуть слышный, слабое ритмичное потрескивание, мягкий шелест.
Брэнн лежала к нему спиной, свернувшись калачиком. Дети пропали неизвестно куда, занимаясь тем, что делают по ночам меняющие облик создания. Девушка всхлипывала, дрожь, пробиравшая ее, трясла кровать. Он в нерешительности посмотрел на нее, потом вылез из гамака и шагнул кровати.
— Брэнн? — Самманг дотронулся до ее плеча.
Брэнн зарылась лицом в подушку. Дрожь не унималась. Она с трудом глотала воздух, стараясь перестать плакать, не в силах остановить дрожь.
Взяв девушку за плечо, он перевернул её и внимательно посмотрел ей в лицо. Она плакала от горя, словно ребенок, которому было больно. Самманг выпрямился, беспомощно огляделся по сторонам, проклиная детей за то, что они оставили её в таком состоянии. Наконец он взял её на руки, крепко прижав к себе, погладил по волосам и спине, и еще раз, и еще. Забормотал, сам не зная что. В конце концов, дрожь унялась, а всхлипы затихли. На какое-то время Брэнн стала для него просто ребенком, которого он успокаивал. Непроизвольные поглаживания перешли в ласки. Самманг забыл, что в теле женщины — ребенок. Но внезапно он осознал, что делает. Он отстранился от неё.
— Сейчас все будет в порядке, — вымолвил он, когда к нему вернулся дар речи.
Он вставал, когда руки девушки обхватили его и потянули вниз.
— Не уходи, — прошептала она. — Пожалуйста.
— Брэнн…
Он гладил её лицо, плечи и грудь. Глаза расширились, губы приникли к губам. Она вздохнула, и грудь у него под рукой поднялась. Мужчина отдернул руки.
— Нет, — выдохнула она.
— Так надо, — сказал он.
Самманг рванул застежку на штанах, в спешке порвав ремень.
Брэнн была теплой, влажной и ждала его. Сначала она была пассивна, но потом повиновалась велению своего тела. Когда все было закончено и он лежал, ровно дыша, рядом, она прижалась к нему, вздохнула, успокоенная, и заснула.
Когда Самманг проснулся, он почувствовал, что рука затекла, а белые кудри щекочут подбородок. Через вентиляционное отверстие в комнату лился солнечный свет. Мужчина полежал минуту, прислушиваясь к звукам на корабле. Ветер ослаб до легкого бриза, подгоняя «Девочку», скользящую по волнам без особых усилий.
Дыхание Брэнн оставило небольшое влажное пятнышко на его плече. Она так крепко спала, что даже не шевельнулась, когда он высвободил руку и выскользнул из кровати. Самманг надел другие штаны, застегнул пряжку, натянул рубашку с короткими рукавами. Солнце и соленая вода сделали её грязно-серой. Он провел рукой по волосам, поклявшись, что еще до заката возьмет нож у Старо и подрежет их.