Тагуило не сдвинулся с места, пока не услышал, что калитку закрыли. Он выпрямился и повернулся, собираясь идти за Ксерманса. Но затем услышал, что пандай и ведьма вновь начали разговор, постоял в нерешительности и снова сел на корточки, проклиная свою глупость, но не в силах уйти.
— Наша ведьмочка, — с нежностью сказал мужской голос. — Мы пристроили тебя. Он не тронет тебя, разве что станет задавать вопросы… Гм… Ну конечно, вопросы. Будь все время настороже, и тогда все будет в порядке. Как только ты расслабишься — наговоришь слишком много. Со мной ты слишком много говорила.
— И что плохого ты мне сделал?
— Переспал с тобой, девочка.
— Ну, сколько раз можно говорить… — она нетерпеливо вздохнула. — Ты любил не детское тело. Не знаю, кто я сейчас, но только не Брэнн из Арт Слии, ждущая своего одиннадцатилетия, чтобы сделать выбор. Знаешь, Саммо, я ведь собиралась стать гончаром, как и отец. Ко дню рождения одного старика он сделал чашу. Для дядюшки Ерниса. В день моего Выбора он собирался отметить свое столетие… Самый старший среди нас… — Голос сорвался. Прочистив горло, она продолжала: — Но за две недели до столетия его убили… Возможно, это было бы смешно, если бы не было так грустно… — Казалось, она говорила сама с собой. — Я видела, как тэмуэнг взял мою родную сестренку за ножки и стукнул головой о дуб, видела, как они подожгли мой дом, увели мать, дядюшек, тетушек и всех родных. Но я не плакала, Саммо, я не проронила и слезинки за все это время. А теперь я плачу из-за старика. Посмотри на меня. Разве это не забавно?
— Брэнн…
— Не волнуйся за меня. Я не схожу с ума. Тетушка Фрин всегда говорила, что слезы полезны для души. Это очищает.
Тишина. Мужчина прошелся по павильону, останавливаясь и снова шагая, в его передвижении не было ритма.
«Он на перепутье, — подумал Тагуило, — хочет остаться, и хочет уйти».
— Три месяца, — сказал пандай, в его голосе звучала решимость. — Срок достаточный, чтобы узнать, как добраться до Андуриа Дурата и разработать маршрут. Иди туда. Через три месяца я брошу якорь в Дурате и буду ждать тебя там.
— Нет!
— Тебе не остановить меня.
— А «Девочка»? Вдруг что-нибудь случится с ней?
— Я уже подумал об этом. У устья Палачунты полно небольших бухт. Джим может остаться там с «Девочкой». На твое золото можно купить судно, о котором не нужно будет заботиться, лишь бы было достаточно места под килем, чтобы проплыть. А дети будут наблюдать сверху. — Самманг хмыкнул. — Теперь попытайся поспорить со мной, Брэнн.
— Милый друг, а что с командой? Кого ты собираешься прихватить с собой в эту мышеловку? Тик-рата? Старо-пенька?
— Лучше спроси, кого я смогу заставить остаться. Мне придется разлучить Волосатого Джима с его дубинкой, чтобы он присматривал за кораблем. — Он кашлянул. — Теперь ты часть команды. Ты — наша ведьмочка.
Послышались вздохи и сопение. Колдунья плакала. Тагуило, нахмурившись, посмотрел в темноту. Сердце подсказывало, что оставаться рядом с женщиной, способной сплести такую паутину, опасно. Он стал выбираться из тени, как вдруг похолодел — дверь открылась, и кто-то сбежал вниз по лестнице. Капитан замедлил шаг до привычной ходьбы. Открываясь, калитка скрипнула, затем со стуком захлопнулась. Тагуило стоял, не двинувшись с места, наполовину скрытый в тени. Судорога сковала все тело. Позади послышалось тихое бормотание — говорили ребенок и женщина. Решив не слушать их, он осторожно пошел к калитке, стараясь держаться в тени деревьев и идти, почти не касаясь земли. Раньше это получалось у него отлично.
Сбоку кто-то захихикал. Он опустил взгляд. Светловолосый мальчик шел рядом. Не обращая на него внимания, Тага прокрался к стене. Мальчик схватил его за руку.
— Подожди, — прошептал он.
Слабый толчок, и огромная сова закружилась над артистом. Она медленно перелетела через стену, сделала два круга и вернулась обратно. Мягкие, словно пушок на стеблях молочая, перья коснулись его руки, и вот мальчик опять стоял рядом.
— Там никого нет, только слуга.
— Но почему?
— Уже поздно. До рассвета осталось часа два.
— Я понимаю, о чем ты.
Мальчик улыбнулся, отступил назад, развернулся и убежал в темноту. Тагуило посмотрел ему вслед и направился к калитке. Вознося молитвы Танджея, он открыл калитку и вышел наружу.