Священник Кула вышел из дома и обошел погребальный костер, украшенный шелковыми цветами, бумажными цепями и бумажными монетами. Все это было раскрашено сладкими масляными красками, чтобы костер получился разноцветным, и от него распространялся душистый аромат. Священник помахивал палочками с благовониями, и бриз донес до Тагуило их приторно-сладкий запах. Если похороны не приносили стабильный доход и не давали возможности для представления, артист вообще их не посещал. От вида душ земли и неба, медленно вытекающих из гроба, окруженного запахом жареного мяса, который даже аромат благовоний не мог заглушить, холодело в желудке и щекотало в горле.
Когда Кула закончил последний круг, огонь уже резко потрескивал. Он отступил назад, нараспев произнося какие-то слова и оплетая искры паутиной света, так что опасности пожара для дома и зрителей не было.
Тагуило почувствовал, что рядом есть еще кто-то, и опустил глаза. Светловолосый мальчик с большим интересом наблюдал за представлением. В мальчике было нечто дружелюбное, от чего Тагуило захотелось расслабиться, улыбнуться ребенку, взъерошить его волосы, хотя когда он сам был мальчишкой, очень не любил, если с ним делали подобное. И все же танцор боялся этого дитя-оборотня — было в нем что-то демоническое. Однако, улыбнувшись ребенку, Тагуило продолжал смотреть на костер.
Небесная душа, вырвавшись на свободу, искрой полетела в небо, словно метеор, поднимающийся вверх вместо того, чтобы падать на землю. Земная душа — сгорбленный маленький человечек, очень похожий на старого дядюшку при жизни — парила рядом с погребальным костром, будто не в силах оторваться от тела, служившего ей столько лет. Прошло несколько минут, тонкие плечи человечка задрожали, и он стал тяжело и медленно подниматься вверх, оседлав один из дымных потоков. Смерть была легкой. Старику не на что было жаловаться, и над ним не совершали насилия, поэтому земная душа не осталась внизу. Это был отличный способ проверить, как Ксерманса относится к своим домашним.
Когда огонь стал затухать, зрители оживились. Слуги засуетились, унося опустошенные подносы для еды и предлагая гостям сосуды с дымящимся вином со специями, меняя свечи в лампах. Проститутки кружили среди гостей, дразня и смеясь, выманивая у мужчин конфеты и шепча им что-то на ухо. Актерам настало время покинуть это место. Тагуило посмотрел вниз. Ребенка не было. Он постоял еще с минуту, а затем направился к летнему саду и зашел в фанерный павильон. Ярм уже упаковал все вещи и, свернувшись клубочком, дремал рядом с сумками. Тагуило растолкал мальчика, взял свою сумку и вышел из павильона в дверь для слуг. Спавший швейцар проснулся ровно настолько, чтобы схватить его за кисть. Неожиданно почувствовав прилив щедрости, не обращая ни малейшего внимания на злой взгляд Ярма, Тагуило бросил несколько медяшек в протянутую ладонь. Получив в ответ лучезарную улыбку, артист подумал, что она стоит тех денег.
Пока они шли по извилистым улочкам, Ярм все время оглядывался. Юноша сразу заметил то, что Тагуило увидел только на середине пути к Кварталу Актеров, где жил в доме, который он унаследовал от учителя Геронтая. Сначала Тага не обращал внимания на беспокойство Ярма, а затем оглянулся, заранее зная, что увидит.
Светловолосый мальчик следовал за ними с беззаботным видом, даже не пытаясь скрываться. Обнаружив, что на него смотрят, он остановился, помахал рукой и нырнул в проход между домами. Тагуило тронул Ярма за плечо.
— Забудь об этом, — сказал он. — Нас это совершенно не касается.
— Кто он? Что ему нужно? — раздражение и ревность звучали в голосе слуги.
Тагуило нахмурился и продолжал путь, не ответив на вопрос. У Ярма было гибкое тело, проницательный разум и хороший слух. Плюс ко всему прочему у него был трудный характер, который Тага старался изменить. У мальчика очень сильно было развито чувство собственности. Равнодушное молчание несколько напугало его, но страх быстро испарился. Тагуило не удастся избавиться от своего слуги, недаром о его брате Фисте ходят слухи, как об убийце.
Совсем низко над ними, ухая, пролетела сова, затем снова поднялась, подхваченная дувшим с моря ветром, который принес свежесть в сгустившейся перед рассветом темноте. Тагуило вздрогнул и засмеялся над собой. Не останавливаясь, он посмотрел на сову. Но что он мог с ней поделать? И кроме того, сколько людей знали, где он живет. Как раз это не было его секретом.