Дни тянулись за днями. Прошла неделя. Иногда во время представлений мальчик приходил, садился и смотрел на танцора с таким живым интересом, что Тагуило расслаблялся, спокойно и даже с любопытством относясь к его присутствию. Он не пытался заговорить с мальчиком, только иногда кивал и улыбался.
Ярм стал все чаще устраивать сцены ревности, причем только дома, так что Тагуило старался не возвращаться рано, не обращая внимания на установленные правила. Ярм вызывал в нем холодную ярость, но мальчишка был нужен ему для представлений, в которых артист согласился участвовать — свадьба, двое похорон, званый обед и фестиваль. Кроме того был и вездесущий Фист. Он приглядывал за Тагуило, будто невзначай напоминая, как обрадовалась семья Ярма, когда тот получил работу у такого замечательного наставника. Этого было достаточно, чтобы человек бросился в храм молить Танджея защитить его.
Тагуило бросил палочки. Выпало эски-мемело, волна превращений, знак третьей тройки. Тагуило улыбнулся. Может быть, это знак перемены его удачи. Джерасим-аптекарь хмыкнул, собирал палочки, проворчал что-то с отвращением и осушил бокал вина, тяжело вздохнул — не везет. Усиленное пыхтение. Лагермукаи Толстый сгреб палочки. На минуту они затерялись в его огромной ручище.
— Твой малыш, Тагуило, нашептывает на ухо Пупе отвратительные вещи про тебя. Ты должен сунуть его в мешок и скинуть в залив.
Он разжал кисть и удивился, увидев на широкой ладони тонкие коричневые палочки. Щелкнув языком, он бросил их, пробормотав отрывок из погребальной песни, когда палочки сложились в два знака: ребхсембулан — медоносная пчела, и мига-туатуан — возвращающийся к жизни дождь. Он фыркнул. Даже с добавлением, этого не хватает, чтобы побить эски-мемело. Минутой позже он улыбнулся и стал одну за другой щелчками бросать Тагуило монеты, а тот ловил их и снова подбрасывал, все больше и больше монет взлетали вверх, пока, наконец, он не пропустил одну, и все остальные не упали вниз. Засмеявшись, актер раскрыл кошелек, сложил туда монеты, оставив достаточно, чтобы купить бутыль вина.
— Так и сделаю, — заверил танцор. — Посажу его в мешок. Если кто-нибудь сначала посадит в мешок Фиста и скормит его акулам.
Он сложил монеты треугольником.
— Дай мне знать, если кто-нибудь будет искать ученика, тогда я могу спихнуть Ярма ему. Или ей.
Он свернул язык трубочкой и заказал еще одну бутыль вина.
Тагуило сидел на причале, вокруг клубился туман. Он слушал многоголосый шум наступающего утра, как позвякивают буи, как вдалеке, на жилых баркасах Вода-ан кричат люди. Ему всегда нравились туманные рассветы, нравилось сидеть одному в белой пелене тумана, растворившись в звуках.
Вдруг на причал вышел светловолосый мальчик и сел рядом, свесив короткие ножки вниз. Туман капельками оседал на его коже и волосах, капли стекали по носу и мочили ворот куртки.
— Как тебя зовут?
— Джарил.
— Зачем ты за мной ходишь? — лениво спросил Тагуило, не очень интересуясь ответом.
— Любопытно.
— Хочешь знать, зачем я подслушивал под окном павильона?
— Это? Нет. Я уже знаю, что ты там делал и почему. Я хочу побольше узнать о тебе.
— Зачем?
— Моей спутнице нужно добраться до Андуриа Дурата. Вот я и подумал, что ты как раз тот человек, который отвезет её туда.
— Я? Нет. — Помолчав минуту, он продолжал: — Она ведьма. Более того, она чужестранка. Хуже того, она охотится за тэмуэнгами.
— И что? Тебе нравятся тэмуэнги?
— Ха! Мне нравится жизнь.
— А как насчет денег?
— Они не стоят того, чтобы из-за них расстаться с жизнью.
— Ты хочешь поехать в Дурат и выступить перед Императором. Брэнн заплатит золотом.
— Мой наставник дожил до восьмидесяти лет потому, что был осторожен.
— Но он поставил всё на мальчишку, который пытался ограбить его. Взял его к себе, выучил, сделал своим наследником. Разве он поступил неправильно?
— Не лезь в мои мысли.
В голосе не звучало раздражение. Он слишком привык к мальчику, несмотря на странное поведение ребенка. Тагуило уже не боялся его.
— Послушай, Джарил, я понимаю её чувства. Если бы моих друзей сделали рабами… Но ты говоришь о том, как сложится моя жизнь в дальнейшем…
— Брэнн знает это. Она хочет только спокойно добраться до города, чтобы там её не поджидали тэмуэнги. Если бы ей было все равно, кто узнает о её прибытии, она наняла бы судно, серых в яблоках лошадей и поплыла бы с комфортом.
— Чужестранка?