Тагуило повернул голову и увидел, что Тари смотрит на него. Уголки её губ поползли вверх в мягкой улыбке. Она редко позволяла себе улыбаться или хмуриться, в общем делать то, от чего появлялись морщины. Это было одно из её правил, которым она следовала всегда. Но Тагуило был составной частью крошечного мира, в котором Терновая ветка разрешала себе поддаваться чувствам. Именно этот крошечный мир давал ей ту магическую силу, которой были полны её танцы. В большинстве случаев её улыбка представляла собой легкое поднятие уголков рта и блеск в глазах. Но Тага согрел эту улыбку, когда отпраздновал свое семнадцатилетие в постели танцовщицы восемь лет назад. Сейчас она находилась в зените своей славы, а он все еще поднимался. Если Тари не наживет себе врагов, ей удастся продержаться на высоте еще несколько лет, а затем красиво уйти на покой. Она ходила на грани между признанием и позором, зная, что один неверный шаг может погубить ее, как и каждого актера, у Тари были свои секреты мастерства и защита репутации, чтобы сдерживать нравы торговцев и высокопоставленных лиц, наводнивших Силили и повелевавших жизнями его жителей.
Тари коснулась керамических колокольчиков. Двойной перезвон был негромким, но все же слышен за игрой инструментов. Танцовщицы остановились и поклонились, затем встали, ожидая, что она скажет. Пухленькая девочка немного нервничала, но не настолько, чтобы потерять контроль над собой. Она скользнула взглядом по Тагуило. Вторая девочка не замечала никого, кроме Терновой Ветки. Тари подняла руку.
— Ты видел, каково твое мнение?
— Голодную.
Тари кивнула.
— Когда сам голоден, замечаешь это и у других. Если бы я была на пять лет моложе, возможно, мне бы захотелось уничтожить её. — Она повернулась к девочкам. — Дениза, — обратилась Тари к тоненькой девочке, — я выкуплю тебя… Расбай, твои таланты спрятаны в другом, я не тот учитель, что тебе нужен. — Она сдержанно попрощалась с ними, не обращая внимания ни на полный злобы взгляд Расбай, ни на счастье Денизы. — Твой ученик держит рот на замке. Что ты сделал с этим змеенышем?
Тагуило посмотрел вслед девочкам и их молчаливой дуэнье, не отвечая, пока они не ушли достаточно далеко, чтобы не услышать разговор, затем обернулся и холодно посмотрел на чужестранку.
— Я? — сказал он. — Я ничего не делал. Я сказал правду. Я ничего ему не делал. Он счастлив потому, что скоро мне поломают все кости.
— Что?
— Фист и шайка его убийц охотятся за мной.
— А ты легко к этому относишься.
— У меня есть защита, о которой Фист и Ярм не знают. В конце недели я выгоню Ярма, и как только все устрою, поеду в турне. Я нашел себе покровителя, который будет финансировать поездку и предоставит защиту, о которой я говорил.
— Ты наконец-то собрался это сделать? Танцы?
— Да. Но мне нужен флейтист. Потом будет последнее представление. Ярм вылетит вон на следующий день.
— Я же говорила, это — плохая идея.
— Говорила, но тогда у меня не было ушей.
— И между ними тоже ничего не было.
— Флейтист.
Глубокий вздох, минутное молчание. Тари лежала на спине с закрытыми глазами. Тагуило нахмурился, но прежде, чем успел вымолвить и слово, она позвала:
— Ладжи.
Флейтист легко поднялся на ноги, пересек комнату и опустился на колени перед диваном.
— Саер, — произнес он спокойно, прижимая флейту к бедрам.
— У тебя есть ученик, по-моему, внук сестры. Ты знаешь его, ты знаешь Тагуило. — А потом она взглянула на Тагуило, скривив уголок рта. — Это танец со смертью. Тебе лучше так не рисковать, маленький возлюбленный.
— Волков бояться в лес не ходить… — Он замолчал, соображая, что хотел сказать и как много хотел сказать. Терновая Ветка знала его лучше, чем он сам. — Мой покровитель — дружелюбная ведьма с друзьями-демонами. — Он повернул лицо к чужестранке. — Об этом не следует никому говорить.