Откинув голову, женщина сложила руки так, что одна почти касалась другой, затем она задрожала, от чего браслеты мягко зазвенели. И вот она вихрем понеслась по кругу, выделывая ногами замысловатые фигуры. В танце чужестранки Тагуило увидел гордость, страсть и радость, — вдруг она замерла, застыв на месте — одна нога отставлена немного в сторону, он увидел это сквозь складки юбки, голова откинута назад, руки подняты вверх, словно женщина хотела обнять луну.
Она шевельнулась, улыбнулась ему, вернулась на свою подушку и изящно опустилась рядом с инструментом.
— Как у вас это называется?
— Дароуд. Отдаленный родственник лютни.
— Ты хорошо танцуешь.
— Спасибо.
— Но играешь намного лучше.
— Знаю.
— К тому же ты скромная.
— Как и ты.
— Что ты сделаешь, если с тобой начнет заигрывать мужчина?
— Зависит от человека. Чиновник, богач или деревенщина из трактира, где мы однажды останавливались?
— Начнем с деревенщины.
Она наклонила голову, хмуро посмотрела на Тагуило и положила руки на бедра.
— Держись подальше, деревенщина. — Она быстро шевельнула рукой. Внезапно у неё между пальцами блеснул короткий тонкий клинок. Локоть был прижат к телу. Женщина в ожидании замерла. — А если он не послушается, то потеряет несколько пальцев, а уж кровь-то наверняка. — Она подбросила серебряное или стальное оружие вверх и метнула в стену. Нож воткнулся в миллиметре от небольшого мокрого пятна. Харра нахмурилась, встала и выдернула нож.
— Кескер вырвал бы мне волосы за такой небрежный бросок.
— Кескер?
— Он был телохранителем отца, пока его не убили.
— Защищал отца?
— Нет, кровная месть. Мы проходили слишком близко от его родины.
— Богатая событиями жизнь.
— Очень.
— С деревенщиной разобрались… Если попадешь из-за этого в беду, я тебя вытащу. Но старайся первой не заговаривать.
— Конечно.
— А теперь джамарский правитель, который очень любит щекотать чужестранок у себя в постели.
Она улыбнулась.
— Я скажу, что не против, достопочтенный саем, но у меня сифилис, так что лучше не надо.
— Что-то не похоже.
— Это у нас, чужестранцев, так, по нам и не скажешь.
— А если он не поверит?
— Тогда я сделаю так.
И она стала насвистывать странную тихую мелодию. Тагуило смотрел на Харру, пока она не стала пятном, а его самого не охватила усталость. Женщина перестала свистеть и хлопнула в ладоши, от резкого звука, он очнулся.
— Мужчина легко поддается гипнозу, — сказала она спокойно. — Я внушу ему, что я ему совсем не интересна, и что он должен забыть все, кроме свиста. Мой отец был магом. А я была его лучшей ученицей.
Тагуило глубоко вздохнул.
— Если хочешь, поехали с нами, Харра Хажани. — Он откашлялся. — Хотя, наверное, тебе захочется встретиться с моей патронессой, прежде чем ты решишь окончательно.
Он прищурил глаза, изучая лицо и руки женщины, решая, сколько ей лет.
— Двадцать три.
— Ты ответила на незаданный вопрос.
— Зачем терять время? Ведь ты хотел знать.
— Не лезь ко мне в мысли, женщина.
— В этом нет необходимости. Я поняла по твоему лицу. Знаешь ли, все мужчины одинаковы, по крайней мере, в подобных вещах.
— Угу. Вы с ведьмой найдете общие темы для разговора.
— Мне становится любопытно. Кто она?
— Чужестранка, как и ты.
— Можно с ней познакомиться?
— Сомневаюсь.
Тари Терновая Ветка зашевелилась на диване и подтолкнула танцора ногой.
— Иди домой, Тагуило. Ты крадешь у меня мое сокровище. Иди домой и успокой осу в своем гнезде. — Она тихонько фыркнула. — И не возвращайся, о неблагодарный, без подарка. Я буду ждать тебя через два часа после полудня, ни секундой раньше. — Она забулькала. — Велю моим танцовщицам защекотать тебя так, чтобы ты превратился в желе. И приведи с собой свою ведьму, чтобы и мы смогли увидеть это чудо из чудес.
Ничего не обещая, он выскользнул за дверь, прежде чем Тари еще раз позвала его, и пошел по тропинке, насвистывая похожий на танцевальную мелодию Харры мотив, удовлетворенный положением вещей, только мысли о слуге-мальчишке тревожили его. Очень скоро Ярм станет для него проблемой. Старый Танджей сидел у него на плече, Тага почти почувствовал его присутствие.
— Должен ли я зажечь благовония в твою честь, о покровитель мой, дарующий радость и печаль?
Дорожка, шедшая от двери, вывела Тагуило за ворота, и он пошел под ивами и высоким бамбуком по тропинке в пятнах солнечного света. Легкий туман клубился, набегая с моря, в воздухе стояла приятная прохлада. Ночь будет туманной. Джарил должен обязательно прийти. Дом для Брэнн был готов, рассудительная служанка ждала новую госпожу, чтобы узнать, понравится ли она Брэнн. Тагуило миновал Квартал Актеров и углубился в Силили, направляясь к Храму на горе. Настроение становилось все лучше, и скоро все люди стали для него братьями, а животные обрели душу. Тага медленно шел между повозками, где всегда было полно торговцев с востока и запада — м’дарджин, черных как смоль, высоких, побритых и закованных в бронзовые доспехи. Их тяжелые робы были раскрашены черным, белым, синим, зеленым, красным, пурпурным. Они привезли слоновую кость, ароматную древесину и разнообразные металлические изделия. Тут были мужчины и женщины с запада — фрасы, суади, галлинаси, эирисаны, дюжины других народностей, названий которых он не знал. Розовая кожа, цвет волос от белого до жгуче-черного, глаза голубые, карие, зеленые, желтые. Все они были полукровками, ни один народ не имел такой чистой крови, как хина. Они привезли часы и другие товары, седла и чудесные кожаные изделия, книги, вина, специи. Специями особенно интересовались женщины, они знали, как пробраться в такие странные места, где можно отыскать очень редкие приправы. Торговцы драгоценными камнями, люди, связанные с искусством, продавцы снов. Продавали все, что мужчина или женщина хотели купить.