Оставив ее, он скрылся в доме наставника, теперь его доме, и, отгородив себя от всего, долго и упорно думал, как жить дальше. Он должен был стать таким, каким хотел видеть его учитель. Тогда Тагуило было восемнадцать, и он решил достичь таких высот в своей области, каких достигла Терновая Ветка в своей…
Тагуило взбежал по ступеням Дороги к Храму и, дойдя до Площади храма, обернулся и оглядел город и залив.
Шум на пристани затихал, бумажные окна кают светились в надвигавшейся на Сельт ночи едва различимыми янтарно-желтыми огоньками. В Ночном Квартале горели факелы и лампионы. До Тагуило долетали звуки ночи — звон струн, трели флейт, смех, крики, обрывки песен. В Квартале Странников было намного тише, все его освещение составляли факелы, мерцавшие над трактирами, тавернами и закусочными. В верфях было темно и пустынно, и только стража ходила между кораблями со своими факелами на шестах и колотушками. Посреди залива, в Вода-ан, зажигали фонари и разводили костры для приготовления ужина, но до города на воде было слишком далеко, чтобы расслышать что-нибудь, кроме нескольких приглушенных звуков, блеянья рожка да редких пронзительных криков. Он хорошо видел темные фигуры, проходившие мимо фонарей, сливавшиеся и снова расходившиеся — одни двигались быстро, рывками, другие медленно, плавно — видел игру света и тени, на несколько минут очаровавшую его. В голове Тагуило танцевали непонятные образы. Призраки утонувших и убитых медленно поднимались из воды и с земли, и ветер относил их в сторону, словно струйки дыма.
«Если не обращать внимания на тэмуэнгов, это чудесное местечко, — подумал артист. — А я счастливчик, и у меня на плече сидит ангел. Пришло время вернуть долг, а, Танджей?»
Тагуило вошел в храм, миновал Годалаю и её богов и остановился у одной из самых маленьких фигурок, бога удачи, чей живот блестел, отполированный сотнями, нет, тысячами рук. Почти обнаженная фигурка полумужчины-полуженщины с полной с большими сосками грудью, коротким толстым пенисом и веселым лицом. Тагуило поклонился, погладил маленький круглый живот скульптуры, опустил в чашу рядом несколько монет и зажег целую пригоршню палочек благовоний. Опьянев от видений грядущего, он воткнул палочки в чашу с песком и присел, наблюдая, как вокруг божка курится дымок. Спустя минуту он засмеялся, вскочил на ноги, прошелся колесом, сделал двойное сальто, стойку на руках и перевернулся, встав на ноги, затем выбежал из храма, а на плече все еще сидел ангел удачи, хихикая ему на ухо…
Джарил материализовался из тумана и пошел рядом с Тагуило по Дороге храма. Он просто шел, ничего не говоря. Тагуило кивнул и продолжал осторожно спускаться. Ступени были скользкими от осевшей на них влаги и разбиты ногами нескольких поколений людей. Сломать здесь ногу — значит разбить нос сидящему на плече ангелу и получить приглашение к серии неудач. Спустившись, танцор улыбнулся своему маленькому молчаливому спутнику.
— Ладжи и Терновая Ветка предлагают Линджиджана, внучатого племянника Ладжи, нам во флейтисты. Терновая Ветка хочет встретиться с Брэнн. — Он заколебался, нерешительно поднял руку. — Я немного рассказал ей о вас. Она не будет болтать, Джарил. Ах да, есть еще чужестранка, музыкантша, дочь мага. Она поедет с нами. Я так думаю. Нас ждут завтра в два часа пополудни. Твоя спутница не откажется прийти? Я нашел дом. Совсем рядом с моим, если Брэнн захочет, там есть служанка. Девушка будет осторожна. Если твоя спутница решится, можно её перевезти туда завтра утром. Хочешь взглянуть на это гнездышко? Тогда пошли.
Брэнн вошла через калитку в стене. Она совсем не была похожа на ту девушку, что он видел утром. «Решила стать похожей на хина, хорошо, — подумал Тагуило. — Судовладелец был прав. Но не так то легко стать хиной». Волосы Брэнн свободно падали на плечи, темные, как ночь, и мягкие, словно облако, они не вились, но, тем не менее, изящно обрамляли её лицо. На ней была шапочка из скрепленных золотых монет, цепочки монет свисали по бокам, длинное черное платье, расшитое изображениями птиц и зверей из сказок хина. Кожа темная, на щеках розово-оливковая, нежно-розовые губы, большие зеленые глаза сверкали, как изумруды. Лицо женщины абсолютно ничего не выражало, словно это была маска бога из храма. С Брэнн была пятнистая охотничья собака, сука, остроконечные уши животного подрагивали, в прозрачных глазах танцевали огоньки. Рядом с ними стоял хитро улыбающийся Джарил.