— Убирайся вон. Сейчас же. Завтра утром можешь забрать свои вещи. Все, что мне от тебя было нужно, я уже получил.
— Фист…
— Вон!
Он шагнул к мальчику, схватил его за ворот рубашки, повел через комнату, временами подталкивая, а временами неся его, выставил за дверь и дал пинка, от чего мальчишка растянулся на усыпанной листьями дорожке.
Минуты две Ярм лежал, не двигаясь, потом поднялся на ноги и с криком налетел на Тагуило. Тот несколько раз с силой ударил его по лицу, сбил его с ног, сделав подножку, схватил за руку и выволок на улицу. Тагуило посмотрел вслед уходящему Ярму, по спине которого можно было прочесть, о чем тот думает, хотя Ярм так и не решился обернуться и высказать вслух свои угрозы.
— Он все еще не верит, что это не шутка.
Тагуило посмотрел вниз. Рядом стоял Джарил, и его светлые волосы блестели при свете солнца.
— Хотелось бы, чтобы сегодня ночью в доме еще кто-нибудь был. — Угу. Мы придем. Йарил начинает скучать, она говорит, что самое веселое выпадает на мою долю.
Тагуило стоял на середине спальни и осматривался. Он только что закончил складывать вещи Ярма, все они были очень старыми. «Терновая Ветка права, — подумал он, — как всегда. У этого мальчика нет гордости». У Ярма стройное тело, гибкое, как у морской змеи, лицо эльфа. Завидев его, женщины в публике всегда вздыхали. Мальчик очень способный, все, чему Тагуило учил его, он схватывал на лету. Но он был испорчен, ленив, лжив в больших и малых вещах, разве что кроме тех случаев, когда боялся, что его поймают, ревновал Тагуило ко всем до такой степени, что скоро это стало просто невыносимо. Но это была не ревность к объекту любви, что было бы значительно легче вынести, а нечто такое, чего Тагуило понять не мог.
Он вынес свертки на улицу, чувствуя облегчение. Этот дом был местом, где он привык отдыхать, тренироваться, медитировать. Дом был полон воспоминаний о любимом учителе, атмосферой мира и спокойствия после суматохи улиц. Геронтай научил его не только танцевать и прыгать. Тагуило надеялся, что с Ярмом у него сложатся такие же отношения. Он не замечал в глазах мальчика хитрые огоньки и что им управляет злоба, неприязнь, что он испытывает удовольствие, наблюдая за мучениями других. Страстное желание иметь и владеть. Огонь и лед, но ни с одной из этих стихий нельзя было жить в мире. Тагуило стоял в дверях и терся спиной о косяк. В первый раз за те три года, что Ярм жил с ним, он почувствовал чистоту и покой…
На востоке вставал рваный полумесяц ущербной луны, задевая нижним концом крышу храма. «Я не собираюсь стоять здесь и, как дурак, смотреть на стену».
— Джарил, — позвал Тагуило.
Над ним закружилась сова, заухала, словно засмеялась, стала снижаться, и вот уже мальчик стоит подле него. Через минуту послышался крик козодоя, птица медленно опустилась и коснулась земли, превратившись в маленькую девочку с серебристыми волосами.
— О чем беспокоишься? — её голос звучал, словно песня чистого ручейка.
Тагуило поклонился.
— Добро пожаловать, дамасаер.
— Гм. Ну?
Чувствуя себя так, будто он стоит перед призраком тети, которая была главой семьи и которую считали строже предводителя тэмуэнгов, Тагуило откашлялся.
— Я собирался навестить пару друзей и подумал, что твой брат захочет пойти со мной.
Она фыркнула, хотя Джарил говорил Тагуило, что его народ не дышит, как люди, и поэтому они не могут играть на флейте.
— Чтобы Фист поджег твой дом?
Тагуило рассмеялся, но тут же испугался, что девочка отчитает его за неуважение, впрочем, девочка спокойно ждала его объяснений.
— Фист умнее, чем ты думаешь, — сказал он. — Подожги здесь, пусть даже в туманную ночь, и выгорит половина Силили. А потом вполне хватит того, чтобы хина услышали, как какой-нибудь призрак или еще кто-нибудь называет его виновником пожара. Приведут внутренние войска тэмуэнгов или даже блюстителя порядка империи. С Фиста живого сдерут кожу и повесят гнить. И всю его семью и тех, кто помогал ему, и их семьи тоже. — Он раскинул руки. — Даже после смерти призраки, погибшие во время пожара, будут преследовать и мучить его дух. Я всего этого не стою. Не из-за этого. — Он улыбнулся девочке. — Пойдешь со мной?
Она посмотрела на брата и кивнула.
— Почему бы нет. С этими призраками уже все решено.
Тагуило взглянул на неё.
— Подобные вам не умирают?
— Ещё как. И остаются мертвыми. А призраки? Никогда.
— У них нет душ?
— Именно об этом они спорят с тех пор, как их прародители научились разговаривать. — Йарил вздрогнула. — А по-моему, это пустая трата времени и сил. — Она посмотрела, как Джарил замерцал и превратился в мальчика-хина. — Это первая реальность, где мы встретили призраков, с которыми можно разговаривать.