Джарил замерцал и превратился в сову, точную копию той, которая кружила над ними, и медленно поднялся в воздух, едва не задев за ветку гранатового дерева.
Тагуило посмотрел, моргая, ему вслед.
— Я никогда не привыкну к этому.
Шагая в тени по узкой дорожке, он раздумывал, что у этих детишек внутри. Во-первых, слишком много вина. Он поразмыслил над этим и смутился еще больше, чем раньше. У них нет внутренностей, как у нормальных людей, это видно, когда они становятся искорками. Этой ночью Джарилу пришлось по вкусу вино, он умудрился отлично накачаться, пожалуй, это было похоже на то, как призраки пьют аромат вина, чая и других напитков. А что они едят? Джарил никогда не говорил об этом. Не все ли равно, он просто друг, может есть что угодно, меня это не волнует. Отличный малыш этот Джарил, несмотря на то, что иногда пугает меня до смерти.
Понемногу приходя в себя, Тагуило шел в тени, стараясь ступать как можно тише. Фист не собирается убивать его, он только сломает руку или ногу и помучает его, а потом, когда Тагуило выздоровеет, Фист повторит всю эту процедуру сначала, если, конечно, Тагуило не сдастся и не возьмет Ярма обратно. Танцор проклинал императорское вино или что там еще было, что не давало ему покоя и заставляло прятаться от каждого прохожего. Фист будет бить не очень сильно…
Рядом приземлилась сова и превратилась в светловолосого ребенка. Йарил. Она подошла к нему ближе и прошептала:
— В саду тебя поджидают. Ярм тоже там, с ним двуногий слон и еще парочка с дубинками.
— Фист собственной персоной, — выдохнул Тага. — Это плохо.
— Я тоже так подумала. Не возражаешь, если мы с Джарилом немного подпалим твой сад?
— Что?
— Я помню, что ты говорил насчет огня. Мы не дадим ему разрастись.
Тага посмотрел на нее и улыбнулся.
— Драконы.
— Ну так как?
— А почему бы и нет, для хорошего дела, — нахмурился он.
Йарил захихикала, посмотрела вверх, опять захихикала, осветилась сиянием и стала точной серебристо-зеленой копией маленького золотисто-малинового дракона, парящего над Тагуило.
Дракон-Джарил приветливо помахал хвостом.
Тагуило улыбнулся драконам-малюткам.
— Вы оба пьяны.
Он затрясся в беззвучном смехе. Змеи тоже засмеялись, оплетая друг друга паутиной веселья, от ликования они опьянели сильнее, чем от вина. Они опустились на землю прежде, чем у Тагуило прошло очарование их красотой, и направились к дому.
Он пропустил их вперед и пошел следом, уверенный, что они должны напугать до смерти убийц, сидящих у него в саду в кустах. Тагуило шел по дорожке. Высокие каменные стены и деревья ограждали сады и дома артистов, которые были достаточно богаты, чтобы купить в этом квартале землю и построить дом. Свой он получил в наследство. После смерти его учителя он несколько лет боялся потерять крохотный домик и сад, ему приходилось прятать свою гордость и просить денег взаймы у Терновой Ветки, хотя и знал, что их нужно вернуть как можно быстрее. Он делал все — и вернул долг, — потому что Геронтай приучил его любить дом и заботиться о саде. Тагуило знал в нем каждое растение, каждый дюйм земли, даже живших там червей и жуков, он знал его на вкус, ощупь и запах, знал каждого карпика в маленьком пруду, каждую птицу, свившую гнездо на дереве или в кустах. Там он прятался от всего мира и медитировал, сад был для танцора важнее всего и всех, даже важнее Терновой Ветки. Может быть, дети со временем смогут подыскать ему мальчика-хина, чтобы научить его танцу, мальчика, пригодного для работы по дому и любящего покой. Тагуило легко шел по извилистой дорожке и мечтал о будущем. Заслышав впереди проклятья, вой, стук, скрип, визги, он тихо засмеялся. У малюток-драконов было много дела. Когда артист остановился у калитки, над стеной показалась голова золотисто-малинового дракона. Он весело подмигнул, и голова исчезла. Тага толкнул калитку, она бесшумно распахнулась. Деловитый Ярм, вчера петли скрипели. Тагуило вошел в сад, сделав несколько шагов, остановился и улыбнулся представшей перед ним картине.
Ярм почти припал к земле, кулаки сжаты, лицо перекошено в бессильной ярости, на рубашке и штанах тонкие пепельные полосы и несколько черных дыр со все еще красными, дымящимися краями.
Фист, стоя на коленях, ревел от боли, лицо с одной стороны обожжено, мясо на левой руке повисло клочьями.
Двое других мужчин лежали, уткнувшись лицами в гравий дорожки, нервно вздрагивали, лишившись от ужаса дара речи.
Дракон-Йарил и дракон-Джарил опустились рядом с Тагуило, слева и справа, оба немного позади, как и полагается телохранителям.