Тагуило шел по жаре, среди пыли и шума, радуясь этой суматохе, радуясь, что может узнать о каждом все, что пожелает, с помощью золота из своего кошелька. Он остановился на минуту перед группой акробатов, оглядывая их взглядом знатока, вздыхая над недостатком воображения в строго традиционных пробежках и прыжках. Актеры проделывали это с легкостью и даже грацией, собирая монеты и аплодисменты, но Тагуило мог выполнять подобное, когда ему было двенадцать лет.
Не давая задерживаться дольше, Джарил потянул его за рукав, переводя от одного навеса к другому, указывая на гнедого коня, которого они должны были купить. Мальчик не давал Тагуило остановиться и поторговаться, а лишь тянул его, пока они не подошли к навесу, где продавали недавно родившихся и годовалых жеребят. Он остановился у небольшого загона с единственным жеребенком внутри. Тагуило посмотрел на жеребенка, привязанного к столбу, затем на Джарила.
— Даже я знаю, что вы не ездите на лошадях, которым не исполнилось двух лет. А уж на этом и подавно.
— Йарил и я, мы сделаем так, что он станет нужного возраста.
— О…
— Подожди здесь и не заглядывайся на этих, — он обвел рукой стойла.
— И не собираюсь. Занимайся своим делом, малыш.
Подавив смех, Джарил превратился в бледную бесформенную искорку, похожую в этом пыльном воздухе на сон. Искра проплыла над корралями, пробегая сквозь жеребят и кобыл, закончив осмотр на лошади из ближайшего стойла. Тагуило засунул руку под рубашку и почесал ребра, оглядываясь по сторонам в надежде найти хоть какое-нибудь укрытие от испепеляющего солнца. Пот тек с него в три ручья, от пыли и пота рубашка стала полосатой, кошелек, висящий у пояса, жег, словно печь. Ничего, ни одного навеса. Таковы были задворки ярмарки. Сюда приходили только спекулянты да несколько фермеров, у которых не хватит денег, чтобы купить взрослую лошадь, но хватит земли и корма, чтобы вырастить годовалого жеребенка. Он прикрыл лицо рукавом и поморщился, от него было столько же проку, сколько от метлы. Когда он опустил руку, рядом стоял Джарил.
— Мы купим вон того, — сказал мальчик, показывая на нетерпеливо ходящего на привязи серо-коричневого жеребенка, который то поднимал, то опускал голову, обливался потом и изредка раздраженно ржал.
— Почему?
Жеребенок был на ладонь выше других однолеток, длинная змеиная шея, уродливая костлявая голова, уши как два лоскута ткани, жеребенок прижимал их к голове, даже когда был спокоен. Тот, кто привел его на ярмарку, руководствовался скорее надеждой, чем здравым смыслом.
— Ты шутишь.
— Вот именно, — сказал Джарил. — Но того, кто попытается его украсть, убью. Причем очень быстро. — Он дернул Тагуило за рукав. — Пошли. Когда продавец узнает, что мы действительно хотим его купить, он вздует цену. Он собирался на нем заработать, чтобы заплатить за корм, продав в качестве мяса для тигра какому-нибудь тэмуэнгу-коллекционеру. Не верь ему, когда он станет рассказывать о породе этого жеребенка. Кобыла была слишком старой, чтобы принести хороший приплод, по пути к мяснику она натолкнулась на людоеда, которого пришлось убить. Почти полгода ушло на то, чтобы заманить его в ловушку. С самого рождения с ним плохо обращались, даже когда он хотел вести себя хорошо, ему не давали этого делать. Племенщику предложишь три серебряные монеты и половину золотой, не больше. И не показывай, что знаешь обо всем, такие племенщики, как он, просто обожают надувать людей. Не успеешь ты и оглянуться, как он спустит с тебя шкуру и вывернет наизнанку. Не торгуйся. Просто скажи, что тебе нужен этот жеребенок и что заплатишь серебром, дай ему выговориться и повтори то же самое.
Джарил грозно посмотрел на Тагуило, потом широко улыбнулся и пошел прочь, поднимая пыль.
Раздосадованный и тем не менее довольный, Тагуило двинулся следом, зная, что Джарил вернется, как только он ему прикажет. Сегодня Джарил был похож на настоящего мальчика-хина — подстриженные кружочком черные волосы, темно-золотистая кожа — во всем, кроме глаз, эти глаза молжно узнать среди тысяч пар глаз мальчишек-беспризорников, наводнивших улицы Силили, одетых в грязные хлопчатобумажные штаны и расстегнутые, развевающиеся при каждом дуновении ветерка рубашки. Он обошел стог сена и остановился подле троих сидящих у огня мужчин, они пили кислый черный чай. Джарил подождал Тагуило и кивнул на человека с лисьей мордочкой, длинного и сухопарого, с маленьким круглым животом, на который была натянута старая поношенная рубашка.