Они выехали из Силили: Тагуило, Брэнн, Харра, Негомас, Линджиджан, Джарил, превратившийся в мальчика-хина и Йарил, ставшая пятнистой собакой.
Тагуило и Линджиджан надели на плечи специальные лямки крытой парусиновой повозки со стойками, костюмами, необходимыми на стоянках вещами, едой и множеством других нужных предметов. Брэнн и Харра сделали то же самое, помогая тащить этот неуклюжий экипаж. Впереди бежали Джарил и Негомас, оживленно болтая о том, что они ожидали увидеть. В их разговоре сквозили неопытность и радость. Йарил шла рядом, наклонив голову вниз, наслаждаясь запахами утра.
Еще до того, как солнце взошло над горизонтом, они оставили позади последние лачуги бедняков, миновали пустырь, проклиная шиповник и канавы, и вышли на проселочную дорогу, где идти стало намного легче. На траве и низких кустах лежала роса, утро было солнечным и прохладным, запах влажной земли и мокрой травы почти заглушал резкий запах коровьего навоза и собачьих испражнений. Они тащили повозку по длинным теням фруктовых, ореховых и пряных деревьев и случайно выросших здесь кедров или сосен. Ветки сгибались под тяжестью спелых фруктов, орехов или стручков с пряностями. Лучи солнца, высушившие росу, жгли все сильнее, от жары усиливался тяжелый сладковатый аромат фруктов и пряностей и резкий запах кедра. В воздухе носились пчелы и осы, объедая поздние персики и абрикосы, нектарины и яблоки, вишни и груши. Все вокруг было наполнено их жужжанием, песнями птиц, шелестом листьев и иголочек… и скрипом, стоном и стуком повозки, нырявшей то в одну, то в другую колею, но это было лишь одной, хотя и не самой маленькой, неприятностью для хина и чужестранцев, находившихся в империи тэмуэнгов. Если бы они воспользовались мощеным Имперским Путем, то сократили бы усилия и время, необходимые для того, чтобы выйти на дорогу между Сельтом и Утаром, но скучавшие охранники- тэмуэнги беспокоили даже самых богатых хинийских торговцев, шедших по дороге, а уж о том, что они сделали бы с группой актеров, лучше и не думать.
Через пять часов после того, как они покинули дом Тагуило, дорога привела путешественников на скалистые утесы, где копошились в траве чудесные длинноногие поросята, уверенно ступавшие на готовый вот-вот обвалиться край скалы. Джарил воинственно посмотрел на поросят, затем на скучающую сестру, которая давно уже решила, что летать лучше, чем ходить пешком, состроил ей рожицу, превратился в высокую охотничью собаку и побежал рядом с обливающимися потом взрослыми. У диких поросят, единственных на острове не занятых в работе животных, норов был хуже, чем у сборщиков налогов тэмуэнгов.
Впереди виднелись сторожевые башни, препятствие, которое необходимо было преодолеть, несмотря на то, какими бы противными и злыми ни были охранники. Там нужно было получить кредины — металлические пластины со знаками, эти пластины будут предъявлять в каждой деревне или каждому тэмуэнгу, который остановит путников и потребует пропуск. Тагуило получил разрешение на проезд для всех них, однако кредины были намного важнее. Без них нужно будет давать больше взяток, да и охранники будут останавливать путешественников по каждому поводу и без повода. Тэмуэнги-стражники были отбросами армии, они оставались здесь в то время, как лучшие солдаты сражались за Императора, завоевывая новые территории. Каждый раз, как Тагуило поднимал глаза, он видел охранников, видел, что они наблюдают за продвижением неуклюжей повозки, разговаривают друг с другом. Чем ближе подходила процессия, тем злобнее они становились. Тага начинал побаиваться за женщин. В конце концов стражникам придется отпустить их, но они знали, и танцор тоже знал, что они могут сделать с ним, Брэнн, Харрой, Линджиджаном или детьми все, что захотят, и не понесут за это наказания. С похолодевшим желудком он шел, не поднимая глаз от земли, надеясь, что несмотря ни на что, они выберутся отсюда. Однако выбора не было, приходилось идти на эту пытку. Сопротивление только ухудшит их положение.