Сквозь туманный полумрак болот они ехали по каменной дороге, построенной на сваях над грязью и водой. Потоки душного воздуха медленно поднимались от воды, неся с собой тучи насекомых. Серо-бурый жеребенок становился все раздражительнее, и даже Брэнн с трудом удерживала его.
— Ватарапарастуллакосакавилайюсаюд. — Харра ударила себя по шее и, покачивая руками, стала пронзительно, монотонно свистеть. Это возымело свое действие на мошкару, которая собралась в густую черную тучу и улетела под деревья, спрятавшись в полумраке. Харра продолжала свистеть в течение следующих двадцати минут, но потом замолчала, откашлялась, сплюнула и долго-долго пила из своей фляжки.
Негомас захихикал и начал выбивать на своем барабане быстрый ритм. Сзади налетел ветер и защищал их от мошкары, пока они не добрались до стоянки. Место для лагеря было расчищено по приказу Императора. На поляне стояло сооружение с плетеными стенами, черепичной крышей и каменным наклонным полом, так что во время дождя вода стекала наружу. У стены в баке всегда были сухие дрова. Торговый сезон только начинался, поэтому вокруг было еще чисто. На дно питьевого колодца засыпали новый песок и уголь, вода была чиста и прозрачна. Неподалеку находился навес для фургонов и скота, это место было огорожено высокими каменными стенами и тяжелыми воротами с бойницами, так что при случае лучники и метатели копий могли сдерживать врага. С Джарилом и Йарил в качестве стражников волку будет трудно напасть на них, впрочем, как и другим одиноким обитателям болот.
На следующий день путники показали свои кредины у ворот Хапмардана, первого из городов на реке, построенного не в болоте, и поехали по улицам. Негомас играл на барабанах призывную песню. Линджиджан очаровывал трелями на флейте, Харра извлекала каскады веселых звуков из дароуда. То был не рыночный день, но шум и музыка собирали народ, и хина, и тэмуэнгов. Те покидали дома и магазины, ведя за собой шаловливых ребятишек.
Артисты сделали круг по городу, а затем в шуме и гаме, причиной которого явились сами, с пением они прогарцевали к самой большой гостинице Хамардана. Это было прямоугольное строение с несколькими окнами в толстой внешней стене, крытое красной черепицей. На карнизах висели разные предметы для устрашения демонов, за крепостными стенами гостиницы купец мог чувствовать, что его добро находится в безопасности, а он сам в комфорте и под охраной. Торговый сезон только начинался, так что торговцев было немного. Конец лета, урожайная страда еще не подошла, никаких фестивалей в ближайшие дни, никаких в недавнем прошлом. Рынок был закрыт, а толпы людей, приехавших за покупками, все еще были в городе. Народ созрел для того, что обещало развлечения.
Несмотря на то, что приезжие были актерами и в глазах большинства не стоили уважения, несмотря на то, что половина труппы состояла из чужестранцев, а это было еще хуже, чем актеры, Тагуило знал цену своему представлению. Вагончик въехал на центральный двор, и Тагуило спрыгнул с козел, легко приземлился под аплодисменты столпившихся вокруг детей, поклонился, улыбнулся им и пошел договариваться насчет комнат. Заодно он хотело просить у хозяина разрешения использовать гостиницу для представления, которое артист собирался дать на следующий вечер.
Брэнн поставила на рынке маленькую цветастую палатку, посадила у входа Негомаса с барабанами, под дробь которых тут же кувыркался и прыгал Джарил, зазывая прохожих зайти и послушать о прошлом и будущем от предсказательницы, пришедшей из недр земли специально, чтобы рассказать об этом. Хотя Брэнн придерживалась своего плана и не говорила о вещах, которые могли бы причинить боль, она все-таки устроила девушкам и матронам отличное представление, вскоре чужестранка стала чудом, она была способна заглянуть в сердце и рассказать о твоих самых больших секретах.
Двое мужчин попытались добиться от гадалки не только предсказания — женщина, чужестранка, легкая добыча для хищников, но низкого рычания очень большой пятнистой собаки, неожиданно появившейся из-под стола, хватило, чтобы напугать даже самых влюбчивых. С этих мужчин она взяла двойную плату, натянуто улыбаясь и говоря о том, что они тщательно скрывали, угрожая рассказать всему миру об их проступках, бедности и других секретах. И они ушли, крича об обмане, мошенничестве, фальсификации, но им никто не поверил.