Ни джамар, ни его дядя не знали, почему вдруг Император решил послать войска завоевывать иные земли. В течение двух веков тэмуэнгским императорам хватало богатств Тигарезуна. Собеседники не одобряли планы повелителя. Тигарезун много для них значил, он принадлежал им, прах их предков захоронен в этой земле, хина тоже считали Тигарезун своей родиной, но — безмозглые создания — они сжигают своих мертвецов и не имеют никакого права на землю, не освященную плотью предков. Жажда обладания чужими землями была просто глупостью, особенно если это касается острова в неделе плавания. И вообще любого острова. Тэмуэнги не любили морских путешествий и чувствовали себя плохо на клочке земли, который можно переехать из конца в конец за день-два. Вчера ночью джамар и его дядюшка битый час обсуждали умственные способности Императора. Только недавно тот женился на молоденькой, может статься, он просто сумасшедший старик, пытающийся вернуть молодость?
Тагуило крался по доскам над комнатами джамара — салон, ванная, оранжерея и так далее, все тихо. Наконец он достиг спальни.
Джамика плакала, муж старался успокоить её. Спустя некоторое время всхлипы стали стихать. На несколько секунд воцарилась тишина. Тяжелые шаги, за ними более легкие и быстрые, скрип жалующегося стула, беспокойные шаги женщины не смолкали. Тагуило растянулся на досках и приготовился слушать.
— Она говорит, Эмпи очень нравится в Дурате. У него новая лошадь, и денег он проиграл не так много. Ему удалось увидеть при дворе кого-то важного, — женщина остановилась и вздохнула.
— Он хотел этого, Тьена.
— Знаю. Но я так по нему скучаю, Ингклио, — шаги, скрипнула кушетка. — Почему мы не едем на зиму в столицу?
— Слишком много дел. Да и улар-дра подобрались слишком близко. Знаешь, что случилось в прошлом месяце с джамараком Тьятаяна? Дом сожжен, амбары опустошены, что дра не смогли унести, уничтожили.
— Дядюшка Перкердж будет охранять нашу землю.
Джамар хмыкнул.
— Не в этом году, — сказал он окончательно, джамика замолчала.
Снова скрип. Она поднялась на ноги и принялась ходить по комнате, жалуясь на служанок, перечисляя их недостатки, оскорбления, нанесенные родственниками и их женами, неуважение, проявляемое одним из слуг. Джамар молчал, вероятно, он вообще не слушал, привыкший к подобным речам, они пролетали мимо него, как ветер, повседневный шум, на который никто не обращает внимания. Тагуило лежал сонный, он говорил себе, что теперь можно отправиться в кровать, потому что предыдущие четыре ночи это представление заканчивалось тем, что они ложились спать. Тагуило зевал и улыбался в темноте. Кровать тэмуэнга должна быть чудовищных размеров. Джамика была сложена под стать мужу, массивные руки и бедра, груди как две дыни, и только голова маленькая. Может быть, именно поэтому у джамара нет других жен. Это единственная женщина в мире, которую он не раздавит своим весом, и которая не будет выглядеть рядом с ним смешно, словно слон женат на газели. От этой мысли все его веселье улетучилось. Если так оно и есть на самом деле, джамар сделает все, чтобы его жена была спокойна. У него, конечно, не было любовниц, и в присутствии Брэнн и Харры он чувствовал себя неловко, казалось, он был почти напуган видом женщин нормального роста. Тагуило едва не забылся и выругал Танджея. В такой ситуации нельзя не вспомнить непредсказуемого бога. Нельзя сказать, что милости Танджея были особенно хороши, но его проклятья — это частицы ада, принесенные драконом. Тагуило снова прижался к щелке и пообещал Танджею дюжину палочек благовоний, как только вернется на Силили.
— А что с актерами? — неожиданно спросил джамар. — Мне их отпустить, или ты хочешь, чтобы они остались?
Талуило закусил губу и глубоко вздохнул.
— Ингклио, ты оставишь их? С той женщиной мне так хорошо. Она настоящая гадалка, я знаю, она сказала мне такое, что никто… многое. Пока она здесь, она может рассказывать, что делает Эмпи. Он ведь не пишет писем.
Снова послышался скрип, она опустилась подле мужа.