…- Слышишь эти крики? Это твоя вина, что девушка так кричит! Бедная… Если бы ты так не упрямилась, она была бы сейчас дома, со своей семьей. Хватит уже! Скольких мне еще замучить, что бы твоя душа наконец закрылась!.. Ее боль — твоя вина!!! О, перестала кричать… Обморок?… Какая жалость, кажется, очередная жертва твоего упрямства….
***
— Он! — проговорила Настя, безуспешно пытаясь унять дрожь, — Как же я его ненавижу! Я его боюсь и ненавижу!
— Настя, успокойся, — Миша прижал к себе девушку, уже сам ненавидя того неизвестного «Его», что издевался над его девочкой. А заодно и Тимку, что заставил ее вспоминать. — Успокойся! Не надо больше ничего рассказывать.
— Меня спас брат, — чуть слышно проговорила Настя, пряча лицо на груди Мишки.
— Что? — не расслышал парень.
— Через несколько месяцев меня спасли: брат и наш друг Дан, — громче проговорила Настя. — Если честно, я их даже не узнала. Я вообще перестала воспринимать окружающую реальность, постепенно забывая, свое прошлое. Я почти умерла… Более двух лет мы прятались от слуг Хозяина. Полгода из этого времени я не помню. А потом нас все же нашли. Брат увел за собой часть погони. Тогда мы расстались, и следующие шесть месяцев я выживала сама, не зная, что с ним.
Она опять замолчала. А Тимур, ведущий себя до этого на удивление спокойно и молчаливо, проговорил задумчиво:
— Я вот тут считаю, и у меня что-то не сходиться.
Настя вопросительно взглянула на него.
— Если твой отец тебя предал, когда тебе было четырнадцать, брат спас через несколько месяцев, плюс еще два года и еще пол… В результате никак не выходит, что тебе сейчас двадцать один. А в твоей «трудовой» указан именно так возраст, я это хорошо помню.
Мишка сначала хотел возмутиться, что за глупости лезут в эту белобрысую голову, но сообразил, что друг таким образом пытается отвлечь Настю от неприятных мыслей.
— Ну, вообще то, — проговорила Настя, отлипая от груди Мишки, — мне в этом году только еще исполниться восемнадцать. Все документы подделки. Я думала, вы уже догадались, найдя их целый ворох в моей сумке.
— Так значит, Мишка завалил малолетку, — радостно воскликнул Тимур. — Ай-яй-яй. А ты знаешь, что растление несовершеннолетних преследуется по закону.
— Да иди ты!! Ни чего мы такого не делали, — пробормотал Мишка, и на его щеках выступили пятна, заиграли желваки.
Настя залилась краской до корней волос.
— Ладно. Так уж и быть, поверю… — Тимур явно наслаждался всей этой ситуацией. — Еще один вопрос позволишь? Зачем ты меня преследовала в тот день?
— Я просто хотела сказать спасибо, но не знала, как подойти.
— За что? — удивился Тимур.
— Это ведь ты спас меня тогда, полгода назад. Меня почти поймали, и ту появился ты, верхом на мотоцикле. Подоспел в самый последний момент. Так и знала, что ты не вспомнишь. Это было ночью, на юге не далеко от городка…
— Подожди-ка… Да, я спас тогда от громил какого-то пацана… Не верю! Это не могла быть ты!
— Быть не может, — на этот раз обрадовался Мишка. — Твой радар, способный определить пол, возраст и размер груди со спины за сто шагов, дал сбой! Значит вот как подкрадывается старость?
— Да ну вас, — пробормотал Тимур и отвернулся.
— Стася, — проговорил Мишка наигранно удивленным тоном, — Мне ведь это не кажется? Глаза меня не подводят? Или может плохое освещение играет со мной злую шутку?
— Нет, — подыграла ему девушка, — Я тоже самое вижу. Это так не обычно.
— Да какая прелесть, я и не знал что в твоем возрасте и при твоем образе жизни возможно так смущенно краснеть!
— Да идите вы оба!!! Очень смешно! Комики не доделанные!!!
— А ты, Настя, великая женщина, — радости Мишки не было предела. — Никому до тебя не удавалось вогнать Пчелыча в краску.
И засмеялся. И Настя неуверенно улыбнулась.
Но даже эта тень улыбки через мгновение погасла, взгляд помутнел.
— Псы уходят, — проговорила она глухим голосом.
— Пора, — Станислава встала, поправила сумку с ноутбуком и, прижав шкатулку к груди, первой направилась к выходу. И лишь внимательный Тимур заметил, что на ее руке блеснуло серебром и зеленью необычное кольцо, которого раньше не было. Но он решил ни о чем не спрашивать, лишь включил фонарь, погасил огонек в лампе и направился следом.
***
На верху их ждал вид, описание которого уместилось в одно емкое, не употребляемое в приличном обществе слово, слетевшее с губ пораженной Станиславы, удостоившейся лицезреть это первой.
— Да уж, — Тимур, выбравшийся следом, оказался полностью солидарен.
Мишка пораженно озирался вокруг, а Настя лишь бросила мимолетный, равнодушный взгляд — видела похуже и не раз.
По кухне будто пронесся небольшой торнадо. Все что могло быть сломано и разбито мелкими щепами и осколками покрывал пол. Со стен неравными клоками свисали обои. Проводка вырвана с конем. Даже шкафы, стулья и стол разломаны и разбиты. И на всем этом мусоре невредимыми лежали два зеркала, выпавшие из дверцы шкафа. И окна абсолютно целые, без единой трещины.
— Что это? — нервно проговорила Станислава, взглянув на Настю.
— Псы выходят из тьмы сломанных душ. Их пища — ненависть и страх. А главное желание — что бы все стало как они. Вот и ломают, разбивают и рушат, особенно там, где жертве каким-то чудом удалось ускользнуть. Они приходят сквозь грань, и уходят тем же путем. Так что плоские отражающие поверхность, например зеркала и темные стекла, это распахнутая дверь для них. Зачем же их ломать, уничтожая путь к отступлению? — проговорила Настя.
Она уже аккуратно пробиралась к выходу, высматривая место куда поставить ногу, что б не запнуться, не поскользнуться, не упасть. И, не оборачиваясь, добавила:
— Чего замерли? У нас всего полчаса.
— Меньше, — Станислава взяла себя в руки и пошла следом. — Около двадцати минут. Точнее уже пятнадцать.
Проходя мимо комнаты, девушка заглянула в проем, вздрогнула и пробормотала:
— Что я скажу маме… Бедные ее нервы…
Весь дом превратился в одну сплошную свалку неподлежащих восстановлению вещей.
***
Сад, не смотря на серьезные опасения Станиславы, ни капельки не изменился. Так же шумели деревья и голые кустарники, так же плыли низкие тучи полные дождя. Даже дом с наружи выглядел как вечером накануне. Не зная, творившемся ночью, и не скажешь, что внутри такая помойка.
В молчании добрались до гаража. И пока Мишка отворял ворота, Тимур в спешном порядке выкидывал какие-то тюки и ящики с заднего сидения, освобождая место. Станислава села впереди, Настя забралась сзади. Тимур завел мотор и вырулил со двора.
— Нам к реке, — прокричали девчонки хором, видя, что он взял неверное направление.
— Зачем? — спросил Тимур и развернулся.
— Текущая вода сбивает слуг Хозяина со следа, — быстро проговорила Настя. — Там ведь есть мост?
Тимур лишь кивнул. Мишка толкнул створки ворот и, не запирая их, нырнул в притормозившую машину.
— С твоей консервной банкой, у меня началась клаустрофобия… — пробормотал он, втягивая голову в плечи.
— Не обижай мою машинку, — Тимур обруливал кочки, перепрыгивал ямы, и тихо ругался сквозь зубы.
Настю вдруг скрутило пополам, она схватилась за ногу.
— Что? — взволнованно проговорил Мишка.
— Они ближе, чем я думала…
И тут в зеркале заднего вида, мелькнули две темные иномарки. Они вынырнули из-под холма, со стороны шоссе, и быстро сокращали дистанцию. Тимур прибавил скорости, добрался до поворота, свернул, и машинка теперь летела по берегу реки.
— Стой! — закричала Станислава так громко и внезапно, что Тимур и вправду вдавил педаль в пол. Машина пошла юзом, и едва не перевернулась.
— Что?
— Через брод, мост размыло! — прокричала Станислава, только что вспомнив слова бабушки.