Часть 1. Глава 10
Когда пришли новости, что он занял на городе третье место и едет на регион, у Пыжика не было никаких особенных чувств. По правде говоря, он думал, что это ошибка. Однорукий бандит под названием «комиссия по проверке олимпиадных заданий» выдал его имя, и ему ничего не оставалось, как подчиниться. Зинаида не сказала ничего. Наоборот, ее прежний холод стал еще холоднее, и от нее уже почти дуло арктическим ветром. Она проплывала мимо и смотрела на Пыжика так, как будто не узнавала. Наверное, готовится к разочарованию, решил Пыжик. Ну что же, долго ждать ей не придется.
По мере того, как регион - региональный этап олимпиады - становился все ближе, внутри Пыжика начало что-то шевелиться – он толком не мог понять, что это было такое. Все шло как обычно – уроки начинались и заканчивались, звонок звенел и звенел, Андрюха храпел рядом с ним, дожидаясь, пока все это закончится. Зинаида иногда подсовывала ему какие-то пособия. Он пытался их читать, а потом, когда глаза застревали на странице, вежливо возвращал их, кладя на самый краешек ее стола, чтобы она не сразу заметила. Это была не единственная область, на который ему предстояло ехать – каким-то образом он попал и на английский тоже, но там он был хотя бы не один. Вместе с ним ехали еще пять или шесть девочек «из профильного», которые все как одна были тоненькими и с длинными белыми волосами, которые они носили распущенными. Всех их звали Аня Ну, или почти всех. Марышева не попала, и очень печалилась по этому поводу. Верзин попал - конечно же. Строго говоря, ему и не надо было никуда “попадать”, потому что он ехал на Всерос по физике автоматически. По сумме заслуг предыдущих лет, так сказать. Мимо истории Пыжик, правд, пролетел, и это было обиднее всего. - Наверняка было бы интереснее, - сказал он Андрюхе. - Да? – спросил тот, задумчиво вкладывая жвачку в рот. – По-моему, они все отстой. - Отстой, но ехать все равно надо, - Пыжик вздохнул. Как, черт возьми, у него получилось завалить историю, но не завалить литературу, на которую ему было совершенно наплевать? И английский. Это же просто насмешка какая-то. Холодная штука внутри Пыжика перемещалась и ездила туда-сюда, и чем ближе придвигалась дата областного этапа, тем холоднее она становилась. Он упорно отпихивал ее, а она опять дружески придвигалась обратно, как навязчивый собеседник на автобусной остановке. Иногда Пыжик поглядывал на Верзина - тот сохранял свой обычный невозмутимый вид. Интересно, что тот делает со своей ледяной глыбой? Ничего, потому что этот самый железный механизм в его башке, который знает наперед все решения задач и по математике, и по физике, всегда работает, никогда не ржавеет, не пылится, не скрипит и не сдаёт? Он всегда подозревал, что это так устроено – дай задачку, и лоб его, загорелый от лыж с родителями на горных склонах, или от футбольного клуба каждые выходные, или черт знает от чего еще, засветится внутренним светом. Шестеренки внутри этого самого механизма зацепятся друг за друга, и шарик покатится по тоненькому желобу, и звякнет что-то – и вот, он уже начинает писать. И пишет ровно то, что нужно – а не ходит, как он, Пыжик, кругами, и решение у него не растекается по листу неудобной лужицей. Оно сразу четкое и правильное, это самое решение. Все эти штуки, которые у него спрашивают, сами начинают крутиться и вращаться в Верзинской голове, а тот только располагает их таким образом, чтобы удобнее было записывать решение. Поэтому неважно, думал Пыжик, в какой Верзин сидит аудитории – городской ли, областной, или какого-нибудь универа, с партами и стульями, усыпанными занозами и надписями, которые уже въелись туда намертво. Черная коробка его мозга просто включается, а всем остальным нам приходится вздыхать, потеть и прилаживать к решению уже известные им куски, вместо того, чтобы изобретать его - то есть решение - заново. Но ничего особенно выдающегося у меня в мозгу не происходит, подумал Пыжик. Вот в чем проблема. В отличие от мозга Димы Верзина. Нам всем постоянно твердят, не затыкаясь, что все равны, и что, если мы нормально сдадим экзамены, то у всех у нас равные возможности. Что выбор есть, и выбирать будет из чего, и что кто-то будет нас ждать за этой самой закрытой дверью. Но школа, блин, сама школа уже и есть первое доказательство, что люди – ни фига не равны. У кого-то отлаженный механизм вместо мозга, и там уже лет в шестнадцать лязгают железки, которые будут ладно лязгать всю оставшуюся жизнь. А у кого-то месиво, или, скорее, крошево, как из вдавленных в глубину рюкзака печенек, из которого он, Пыжик, иногда вылавливал то дату, то имя, то формулу, то дату, то цитату. И то – чаще всего оказывалось, что формулу он запомнил неправильно.