После того вальса Ева стала держаться от него в стороне – еще более в стороне, чем держалась до. Пыжик не мог понять, почему. Но у него было устойчивое чувство, что, как только он появляется, она тут же старается смыться. На уроках в его сторону она не смотрела, а когда смотрела, то хмуро и быстро, походя, не задерживаясь на нем. Вид у нее теперь всегда был такой, как будто она постоянно торопится и никак не может успеть, и ее одежда цеплялась от этого за все дверные косяки, а острые черты казались еще острее. К тому же она стала носить везде груду учебников, которы таскала чуть ли не на руках от класса к классу, и громко бахала ими о крышки парт. - Ты что, в библиотеке работаешь? Слабо в сумку их засунуть? - спросил у нее Андрюха, почесав в затылке. Ева не удостоила его ответом. Не то, чтобы они совсем не разговаривали – иногда он ловил ее то на выходе из класса, то в раздевалке, то на длинной перемене, когда она, опершись локтем на стол, задумчиво смотрела в окно. Но все, что он ни пытался сказать, застревало у него во рту, а выходили какие-то глупости - или, хуже того, что-нибудь, что он и так уже говорил. Рассматривать было проще - иногда он весь урок сидел и, положив подбородок на локоть, мечтательно пялился на нее. Вернее, пялился в ее сторону, более или менее неопределенно, чтобы Андрюха не заметил.
Часть 1. Глава 13
Результатов области пришлось ждать довольно долго. Посмотреть их было негде, и Пыжик уже совсем и забыл о своей тетради, бахнутой на угол учительского стола. Ему нравилось думать, что она, наполовину исписанная, отправилась в черный ящик. То, что кто-то будет это читать, Пыжик представить не мог.
Он, как обычно, бежал рысью по коридору , придерживая одной рукой рюкзак. Тот здорово оттягивал ему плечо, и придерживать было неудобно. Он бежал, пока на полном ходу не налетел на Зинаиду. Она возникла у него на пути, как ледокол, и он, уткнувшись ей в область живота, чуть не полетел на пол, и растянулся бы там, если бы в последний момент резко не отклонился бы в сторону и не остановился. - Ты едешь на всероссийскую олимпиаду по литературе, - отчеканила Зинаида над его головой. Слова были направлены куда-то в область его макушки, откуда росли волосы, но Пыжик все равно их услышал. Он задрал голову. - Что? - В конце марта. Зинаида прижала стопку тетрадей, которую держала у самой груди, поближе к тебе. Потом прибавила, сдавленным голосом. - Поз.. поздравляю. Пыжик пялился на нее во все глаза. - А может, они чью-то еще фамилию… ну, не так прочитали? - Что за чушь! – Зинаидино лицо приняло ее обычное, сморщенно-недовольное выражение. – Сколько, по-твоему, школьников с фамилией «Пыжик»? Пыжик наклонил свою свежепостриженную голову вбок и попытался прикинуть. - Если со всей области, то может и мно… - Надеюсь, ты нас не подведешь. – оборвала его Зинаида. И, посмотрев на него еще раз, как же холодно, как обычно, направилась дальше по коридору. Пыжик некоторое время ошалело смотрел ей вслед.
Всероссийская олимпиада. Ехать на Россию. Эта мысль была такой внезапной, что от нее надо было оправиться, как от кулака Ванюкова, который «случайно» прилетел ему в живот. Вдох выдох, подумал Пыжик машинально. Вдох выдох. Хотя какой, к черту, выдох? Я и так дышу.
Часть 2. Глава 1
В класс он ввалился с опозданием почти в десять минут – физик, слегка бесцветный дядечка с коротко стриженными серыми волосами и животиком, который слегка выдавался вперед и был туго обтянут рубашкой в мелкую клетку, недовольно кивнул ему от доски, но говорить ничего не стал. - Че с тобой такое? – Андрюха толкнул его в бок , но Пыжик только отодвинулся подальше. Как они будут оглашать эту новость – с фанфарами на весь класс, или всунут ее, чтобы проскользнула в конце классного часа, его не очень волновало. Если бы ее не оглашали, было бы даже лучше. Андрюха продолжал вопросительно смотреть на него, и Пыжик повел головой из стороны в сторону. -Уеду, - сказал он отрывисто. – В конце марта. На неделю. Андрюха присвистнул. - Ты че, выиграл литературу? - Мм. – Пыжик мотнул головой. Деваться было некуда – Андрюха все равно узнал бы. - Нууу…. поздравляю! И от души хлопнул Пыжика по плечу. - Андрей! – позвал физик от доски. - Больше не буду! Когда физик задал им, наконец, домашку, и они вдвоем вывалились в коридор, Андрюха закидал его вопросами. - Да не знаю я, кто туда едет… Не знаю, где. Понятия не имею. Думаешь, Зинаида мне сказала? - От нее дождешься, - отозвался Андрюха. – Как думаешь, ты и там выиграешь? Бли-ин! У нас же, кроме Верзина, олимпиадников-то и нет! Да еще и литература! Пипец! Да, подумал Пыжик. Действительно пипец. Перспектива быть олимпиадником его особенно не привлекала – даже когда он заходил в Зинаидин кабинет и чувствовал, что она не преминет всем это объявить самым унизительным для него образом, он думал, что его занесли в эту категорию по ошибке. Он оказался чем-то вроде библиотечной карточки среди других библиотечных карточек, только им всем было там нормально, а он один знал, что там ему не место. Проблема была в том, что выпрыгнуть было никак нельзя – это странное и неказистое словосочетание «призер областной олимпиады» приклеилось к нему намертво, и теперь везде следовало за ним. Хорошо не «победитель», подумал Пыжик. Это слово подлиннее и позвучнее, но оно отдает конями Древнего Рима, тем, как копыта бьют о мостовую, и оно ставит тебя куда-то, и ты стоишь там один. Пусть лучше будет “призер”. Призером можно случайно быть. Призер – это мутно и непонятно.