Мария Васильевна беспокойно посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую. Потом, вытащив из кармана сложенный вчетверо список, прошла вглубь вагона и исчезла из виду. - Может, хорош уже пялиться? – бросил Пыжик девице, которая все еще не сводила с него глаз. – Первый раз рыжие волосы видишь, что ли? Девица смутилась. - Очень нужны мне твои волосы. С независимым видом она выудила откуда-то из-под себя книжку, раскрыла и начала читать. Пыжик посмотрел на обложку. «Стилистика текста». - Тоже на олимпиаду едешь? - Да. - Интересно? - спросил Пыжик. - Интересно! – отрезала девица. Книжка закрывала все лицо, но голос звучал ехидно.
Девицу звали Надя. Не то, чтобы ему очень хотелось знать, как ее зовут, но очень скоро снова появилась Мария Васильевна и насильно их познакомила – они оба делали вид, что им очень интересно, и ждали, пока она уйдет. Надя оказалась на класс младше его, и вообще по тому, как она скривилась при упоминании своего имени, Пыжик догадался, что она терпеть его не может. И правда, подумал он – ей бы больше подошло что-нибудь дышащее, вроде Августины или Серафимы. Или, черт с ним, даже Аполлинарии. Кроме Нади был еще Филипп – парень в свитере и в очках с толстыми стеклами, который выглянул из дальнего сиденья и тут же пропал, и Дима, который влетел в вагон последним – длинный, элегантный и одетый во все черное. На вид ему было года двадцать два, и Пыжик даже подумал, а не носить ли ему тоже водолазки, если они позволяют выглядеть до такой степени взросло. Еще была целая группа девушек – Катя, Настя, Лиля, и еще, кажется, Таня, но они так быстро представились и оттараторили свои имена, что различить их было практически невозможно. Пыжик запомнил только то, что у всех у них были длинные волосы, и все они смотрели на него несколько осуждающе. Может быть, из-за ежика рыжих волос, а может, из-за того, что он почти сразу засунул в уши наушники - вместо того, чтобы открыть книжку. Мария Васильевна шикнула на него, проходя мимо, но придираться не стала. Ближе к вечеру она попыталась устроить что-то вроде приветственного костра. Как в летнем лагере, только в плацкартном вагоне. Все расселись кружком, потеснив других пассажиров, и Пыжик ощутил на себе пять, если не больше, любопытных взглядов. Блин, мне надо что-то говорить, подумал он. Только что. - Литература – это моя мечта, - начала то ли Таня, то ли Лиля. Длинные волнистые волосы болтались по обе стороны лица. – Я живу этим. Я читаю стихи каждый день! Я столько раз читала… ну, «Дым», или «Вешние воды», или рассказы Толстого, я… Я так счастлива, что мне достался этот шанс. Она задохнулась и сбилась. Слов было, очевидно, слишком много, чтобы они все могли стройно выйти у нее изо рта. - Я рада познакомиться с ребятами из других городов, - подхватила другая. Только у той над глазами были намалеваны зеленые круги, а у этой синие. – Нам есть чему друг у друга поучиться! Мария Васильевна одобряюще кивнула ей. Филипп откашлялся. - Я думаю, что нахожусь здесь в несколько более… - он поискал слово. – Опытном положении. Я участвую в олимпиаде уже во второй раз, и могу подсказать тем, кто раньше среди нас, - он едва заметно кивнул в сторону Пыжика. – не был. - Я тоже не был! – внезапно раздался голос с верхней полки. Пыжик поднял взгляд. Взгляд наткнулся на тоненького парня марионеточной внешности – висячие ноги, висячие руки, очень яркий свитер в красно-синюю клетку и джинсы, потертые на коленках. Он был худой – причем той худобы, которая была почти болезненной, слишком бросалась в глаза – но лицо у него при этом все равно оставалось не впалым, а округлым, с ямочками на щеках. - Федя, - представился он, видя, что все смотрят на него. «Клоун», - подумал Пыжик. Серьезно, Клоун ему подходило гораздо больше, чем Федя. Очкастый Филипп смотрел на него с искренним удивлением. - Я раньше тут не был! - продолжал Клоун своим звонким голоском. – Но я приехал выигрывать! В конце концов, зачем еще ехать на олимпиаду, как не чтобы выиграть, а? Все смутились. - Главное не победа, главное…. – начала было Надя, но Клоун ее перебил. - Ага, участие! Когда у всех остальных медали на шее, а у тебя нет, главное участие, да? Серьезно? - Так, так, - вмешалась Мария Васильевна. – Я понимаю твой энтузиазм. Но вначале расскажи нам немного о себе. Клоун пожал плечами. - А что рассказывать. Класс выпускной. Читать люблю. Литературу не очень. - Как это – не очень? – Дима чуть вытянулся в его сторону, как будто плохо слышал. - Ну так, - Клоун пожал плечами. – Я здесь, потому что мне повезло. Да и он тоже, - он кивнул в Пыжикову сторону. Все посмотрели на Пыжика. - А что, разве не так? Клоун активнее заболтал в воздухе ногой и улыбнулся ему. - То, что вы здесь впервые, не означает, что вы здесь случайно! – заволновалась Мария Васильевна. – На олимпиаде случайностей не бывает! - А как же рассказ Паустовского в прошлом году? – спросил у нее Клоун. - А ты откуда знаешь, раз не был в прошлом году? – резко спросил у него Филипп, разом позабыв всю свою солидность. - А у меня друг ездил, - безмятежно отозвался Клоун. Филипп снял очки, протер их рукавом свитера, снова надел и посмотрел на Клоуна с недоверием. - Ну, удачи тебе, - едко сказала Надя. - Спасибо, - ответил Клоун безмятежно. Поезд трясло, качало и подбрасывало, и, пока разговор перекинулся на других участников, Пыжик смотрел в окно. - Так, так, даем время тем, кто не успел рассказать о себе! – окликнула его Мария Васильевна. Пыжик отвернул голову от окна. - Ээээ…. – протянул он. Все смотрели на него. Он назвал свою школу и класс, потом добавил, хотя все было ясно и так: - Я здесь в первый раз. Мария Васильевна ободряюще покивала. - И кто твой любимый писатель? – спросил Клоун с верхней полки. Пыжик минутку подумал. - Не могу одного назвать. Но не русский, это точно. Надя хихикнула. Последним вступил Дима. - Я буду поступать на журналистику, - сказал он куда-то в Филиппову сторону, слегка вытянув шею в вороте водолазки. – Мне еще целый год, но это уже точно. Таня-Катя-Лиля смотрели на него с плохо скрываемым обожанием. - Достойный выбор, - кивнула Мария Васильевна. – Весьма достойный. Как раз в этот момент в вагоне выключили свет, и олимпиадная кучка, перешептываясь, разошлась по своим местам. Растянувшись на верхней полке, Пыжик посмотрел в сторону Клоуновской спины. Спина, хоть и затянутая простыней, и еще закрытая свитером, была худой и ребристой,и не шевелилась – тот повернулся лицом к окну.