Часть 2. Глава 4
К Кате-Тане-Соне, или как там их звали, прилагалось слово «дева». Но так как они были младше, чем полагается быть настоящим девам, эффектное «дева» сокращалось до цокающего «девица». Мария Васильевна голосила, идя вдоль по плацкарту: - Де-е-евицы! Девицы-красавицы-ы! Пора подниматься! Скоро подъезжаем! Нет ничего более противного, чем школьный учитель, который пытается разбудить тебя утром.
«Девицы», тем не менее, вывалились в тамбур первыми, а Пыжик даже не успел продеть вторую руку в рукав пуховика, как уже оказался снаружи – вытолкнули. В одном кулаке шарф, в другом тяжеленный рюкзак. - Ну и холодина! – сказал Клоунский голос где-то у его локтя. – То, что тут умер Блок, типа значит, что и мы должны от холода околеть? - Не Блок, - прошипел Филипп сердито. – Не Блок, а… - Иди нафиг, - отозвался Клоун и прошуршал вперед по платформе, не отрывая подошв кроссовок от земли. Платформа была неширокая и какая-то заброшенная, все занесенная мелким снежком. Под синим козырьком вокзала не было людей, и внутри, насколько Пыжик мог судить по мутным стеклам, тоже. Пока они плелись к выходу, Мария Васильевна все кому-то звонила, держась красными пальцами за телефон и прижимая его к уху, а лицом строя страшные рожи, чтобы не уходили от нее далеко. - Да что ж такое, нет сигнала! Филипп, Дима, попробуйте пожалуйста, я дам вам номер, здесь нет сигнала! - запричитала она, когда они уже почти вышли из здания вокзала, прямо, как представлял себе это Пыжик, в белое поле. Когда они дотопали наконец до автостоянки, на них внезапно выскочил здоровенный мужик в куртке и заляпанных джинсах, странно суетливый для такого роста и размера. Он появился так внезапно, что едва не сшиб с ног девиц, которые шли первыми. - Ну вот, ну вот вы и приехали! Привет, дорогая! – он перехватил у Марии Васильевны ручку чемодана, чмокнул ее то ли в щеку, то ли в край капюшона, и помахал рукой-лопатой. - Антон Константинович! Ваш второй руководитель! Все, все, познакомимся в отеле, а сейчас пошли, нам еще заселиться надо! И, повернувшись, припустил к газели, стоявшей неподалеку. Все экспедиция, удивленная его прытью, устремилась следом за ним. Пока они ехали, Пыжик смотрел в низенькое и грязное окно. Утром он соображал очень плохо, и радиатор шпарил так, что больше всего ему хотелось положить голову на Клоуново плечо и заснуть. Мутное зимнее утро – путь и в марте, но все равно зимнее – утро, когда все, на что смотришь, нечетко, все расплывается перед глазами, и ничего важного нет. Город посреди лесов, город посреди болот, пронеслось у него в голове. Город посреди не наступившей весны. За окнами не было ничего похожего на город – какие-то заправки, придорожные магазины с засаленными вывесками, белые картонные домики, даже окна не горели. «Отель», как назвал это Константиныч, оказался пансионатом посреди лесов. Полузаброшенным, по фасаду судя, пансионатом. От ворот, где их высадили «Дальше не поеду, потом не развернусь!», им пришлось еще минут десять плестись ко входу, по ледовой дорожке. Пока они волочили свои чемоданы по аллее и ругались, Пыжик считал ели. На одной стороне он насчитал пятнадцать. Они были такие огромные в обхвате и такие высокие, что, даже запрокинув голову, он не мог разглядеть их верхушки. В холле уже толпилась куча людей, таких же заспанных, как и они, но с таким количеством вещей, как будто они собирались переехать сюда насовсем. - Другие сборные, - шепнула Мария Васильевна. – Подождите. Они с Константинычем удалились в направлении бледной тетки на ресепшене, которая, судя по ее виду, уже ошалела от такого количества школьников. Ждать пришлось довольно долго. Сесть было негде – корявые стулья и полинялые кресла, расставленные у стен, все были засижены людьми. Кто в куртках, кто в пальто, кто стянул с себя верхнюю одежду, подстелил ее на полу и уселся, подтянув колени поближе. Гам становился все сильнее. - Мда, похоже, это и есть олимпиада, - протянул Клоун. – Все время чего-то ждешь. Ждешь, пока заселят, ждешь, пока посадят, ждешь, пока скажут результаты… - Куда посадят? – спросил Пыжик. - В аудиторию. Они вечно путают. Я на регионе зашел не туда, сел, открываю задания – а они вообще для другого класса! - И что, так сюда и попал? – ехидно спросила Надя, которая устроилась сбоку, сидя на двух сумках и скрестив ноги. - Ага. В конце концов Мария Васильевна все-таки вернулась, натянула на нос очки и огласила, что жить они будут с участниками из других городов. - Уж как получилось, так получилось! У нас с Антоном Константиновичем будет комната побольше, и по вечерам будем собираться там, - она помахала рукой и, натянув на нос очки, принялась зачитывать фамилии. Пыжик с Клоуном оказались в одном номере. - Ага, - сказал на это Клоун и подхватил свою дорожную сумку, которая валялась, поверженная, у него в ногах. – Пошли! Третьего «мальчика», как назвала это Мария Васильевна, пока не было, поэтому им пришлось самим долго и бесполезно ковыряться ключом в двери, напрыгивая на нее всем весом – делать это пришлось Пыжику, потому что Клоун мало на что годился. Пыжик, пыхтя, втащил туда свой рюкзак и огляделся. Комната была маленькой, с двумя кроватями, втиснутыми рядом друг с другом, как карандаши в коробке, где и без того хватает карандашей. Еще там был маленький холодильник, белый электрический чайник, пристроенный сверху, ковер неопределенного цвета и третья кровать, подставленная под самое окно. Около кровати стояла единственная в комнате тумбочка. - А шкаф где? – спросил Клоун у него за спиной. Они некоторое время искали – в комнате шкафа не оказалось, зато в прихожей было углубление в стене, внутри которого были приколочены три полки. - Да-а. Это люкс, - протянул Клоун. - По-моему, похоже на палату номер шесть, - заметил Пыжик. – Все какое-то… серое. Клоун подошел к окну и раздернул занавески. Комнату залил серый свет, и ковер, занавески, и стены – все казалось серым. - В смысле нас привяжут к кроватям? – Клоун рассеянно озирался по сторонам. - Думаешь? Где, блин, выключатель! В конце концов он нашел выключатель, щелкнул им, и комната из серой стала желтой. Так было посимпатичнее – она сразу стала похожа на каюту, а верхушки елей, видные из окна, стали выделяться еще сильнее. - Ты какую кровать займешь? - Да одну из этих, - он кивнул на две, стоявшие рядом. - Ну, я тогда другую. Пыжик бросил на него быстрый взгляд. - Ты ж не храпишь? – спросил Клоун. Он уже плюхнул свою сумку сверху на покрывало и теперь энергично рылся внутри. - Нет. - Супер! Он вытащил огромную складную лампу, разогнул ее - получилась штука почти в половину Пыжикового роста – и, опустившись на колени, стал искать розетку. - Надеюсь, меня не долбанет тут током. От гостеприимных пансионатов всего можно ожидать… - Зачем тебе лампа? – спросил Пыжик, аккуратно обойдя его и расстегивая свой рюкзак. – Лампочка же есть. - Я ночью читать буду. Мне свет нужен, – пояснил тот, не разгибаясь. «Третий мальчик» появился довольно быстро. Он оказался молчаливым и очень бледным молодым человеком, которого сопровождала громогласная женщина в шапке-стоге. Шапка удивительно держалась у нее на голове и не съезжала – уж не скотчем ли она ее туда приспособила, подумал Пыжик, но спросить не решился. - А, а, вот и свои соседи! Как вас зовут, мальчики? Познакомишься с ними, Вова! А, тебе и кровать у окна оставили! Из какого вы города? Из какого вы класса? Вы с Марией, как ее, не помню отчества, чтоб его! Пыжик с Клоуном дружно подвинулись и подтвердили, что они с «Марией чтоб его». - А! А! – заохала женщина, продвигаясь к Вовиной кровати. Он тем временем вжался спиной в стену и по-прежнему не говорил ни слова. - Ну, здесь все есть, прост