м не развернусь!», им пришлось еще минут десять плестись ко входу, по ледовой дорожке. Пока они волочили свои чемоданы по аллее и ругались, Пыжик считал ели. На одной стороне он насчитал пятнадцать. Они были такие огромные в обхвате и такие высокие, что, даже запрокинув голову, он не мог разглядеть их верхушки. В холле уже толпилась куча людей, таких же заспанных, как и они, но с таким количеством вещей, как будто они собирались переехать сюда насовсем. - Другие сборные, - шепнула Мария Васильевна. – Подождите. Они с Константинычем удалились в направлении бледной тетки на ресепшене, которая, судя по ее виду, уже ошалела от такого количества школьников. Ждать пришлось довольно долго. Сесть было негде – корявые стулья и полинялые кресла, расставленные у стен, все были засижены людьми. Кто в куртках, кто в пальто, кто стянул с себя верхнюю одежду, подстелил ее на полу и уселся, подтянув колени поближе. Гам становился все сильнее. - Мда, похоже, это и есть олимпиада, - протянул Клоун. – Все время чего-то ждешь. Ждешь, пока заселят, ждешь, пока посадят, ждешь, пока скажут результаты… - Куда посадят? – спросил Пыжик. - В аудиторию. Они вечно путают. Я на регионе зашел не туда, сел, открываю задания – а они вообще для другого класса! - И что, так сюда и попал? – ехидно спросила Надя, которая устроилась сбоку, сидя на двух сумках и скрестив ноги. - Ага. В конце концов Мария Васильевна все-таки вернулась, натянула на нос очки и огласила, что жить они будут с участниками из других городов. - Уж как получилось, так получилось! У нас с Антоном Константиновичем будет комната побольше, и по вечерам будем собираться там, - она помахала рукой и, натянув на нос очки, принялась зачитывать фамилии. Пыжик с Клоуном оказались в одном номере. - Ага, - сказал на это Клоун и подхватил свою дорожную сумку, которая валялась, поверженная, у него в ногах. – Пошли! Третьего «мальчика», как назвала это Мария Васильевна, пока не было, поэтому им пришлось самим долго и бесполезно ковыряться ключом в двери, напрыгивая на нее всем весом – делать это пришлось Пыжику, потому что Клоун мало на что годился. Пыжик, пыхтя, втащил туда свой рюкзак и огляделся. Комната была маленькой, с двумя кроватями, втиснутыми рядом друг с другом, как карандаши в коробке, где и без того хватает карандашей. Еще там был маленький холодильник, белый электрический чайник, пристроенный сверху, ковер неопределенного цвета и третья кровать, подставленная под самое окно. Около кровати стояла единственная в комнате тумбочка. - А шкаф где? – спросил Клоун у него за спиной. Они некоторое время искали – в комнате шкафа не оказалось, зато в прихожей было углубление в стене, внутри которого были приколочены три полки. - Да-а. Это люкс, - протянул Клоун. - По-моему, похоже на палату номер шесть, - заметил Пыжик. – Все какое-то… серое. Клоун подошел к окну и раздернул занавески. Комнату залил серый свет, и ковер, занавески, и стены – все казалось серым. - В смысле нас привяжут к кроватям? – Клоун рассеянно озирался по сторонам. - Думаешь? Где, блин, выключатель! В конце концов он нашел выключатель, щелкнул им, и комната из серой стала желтой. Так было посимпатичнее – она сразу стала похожа на каюту, а верхушки елей, видные из окна, стали выделяться еще сильнее. - Ты какую кровать займешь? - Да одну из этих, - он кивнул на две, стоявшие рядом. - Ну, я тогда другую. Пыжик бросил на него быстрый взгляд. - Ты ж не храпишь? – спросил Клоун. Он уже плюхнул свою сумку сверху на покрывало и теперь энергично рылся внутри. - Нет. - Супер! Он вытащил огромную складную лампу, разогнул ее - получилась штука почти в половину Пыжикового роста – и, опустившись на колени, стал искать розетку. - Надеюсь, меня не долбанет тут током. От гостеприимных пансионатов всего можно ожидать… - Зачем тебе лампа? – спросил Пыжик, аккуратно обойдя его и расстегивая свой рюкзак. – Лампочка же есть. - Я ночью читать буду. Мне свет нужен, – пояснил тот, не разгибаясь. «Третий мальчик» появился довольно быстро. Он оказался молчаливым и очень бледным молодым человеком, которого сопровождала громогласная женщина в шапке-стоге. Шапка удивительно держалась у нее на голове и не съезжала – уж не скотчем ли она ее туда приспособила, подумал Пыжик, но спросить не решился. - А, а, вот и свои соседи! Как вас зовут, мальчики? Познакомишься с ними, Вова! А, тебе и кровать у окна оставили! Из какого вы города? Из какого вы класса? Вы с Марией, как ее, не помню отчества, чтоб его! Пыжик с Клоуном дружно подвинулись и подтвердили, что они с «Марией чтоб его». - А! А! – заохала женщина, продвигаясь к Вовиной кровати. Он тем временем вжался спиной в стену и по-прежнему не говорил ни слова. - Ну, здесь все есть, простыни, покрывала, холодильник, - прохрипела женщина в шапке-стоге. Я живу на червертом, четыреста одиннадцатый, номер четыреста одиннадцать, запомнишь, Вова? Тот слабо кивнул головой. Видимо, не удовлетворившись таким ответом, женщина наклонилась к нему поближе. - Все в порядке? У тебя что-то болит? Поискать тебе анальгин? Парацетамолу дать? - Нет, - ответил Вова чуть слышно. Голос у него был такой тихий, что Пыжик, стоя в двух шагах, с трудом услышал. - Ну, тогда встретимся в холле перед тем, как поедем на открытие, да? Маме твоей я позвоню, да? Вова мотнул головой. Женщина посмотрела на него с сомнением. Хотела было еще что-то сказать, но Пыжику это надоело, и он, кашлянув, сказал: - Извините… Здесь не очень много места, а мы хотели бы вещи разобрать. - Конечно, конечно, - засуетилась женщина, и стала пятиться к выходу. – Дать вам, ребята, чего-нибудь? Чая? Колбасы? Бутерброд? - А у вас есть? – спросил у нее Клоун с живым интересом.