Часть 2. Глава 9
- Ну как, ну как? - пристал к нему Клоун, когда поймал его на выходе из аудиторий. Пыжик отмахнулся от него. Вечером он не мог заснуть. У него появилось странное чувство, что этот чертов текст – текст первого тура – залез в него и преследует теперь, и чем дольше они его обсуждают, тем активнее ворочается змея у него внутри. Он даже зажмурился, чтобы она побыстрее ушла. Попытался читать пособие, которое подвернулось ему под руку, но бросил почти сразу же, как наткнулся на сочинения таких же, как он, конкурсантов. Черт его знает, что было не так с этими сочинениями – но с ними точно было что-то не так. Они ставили слова рядом, как ветки икебаны, как сухой можжевельник, от них так разило литературоведением, что хотелось двумя пальцами зажать себе нос. Они несли точно то же, что Катя-Ира-Надя – флер восторженности, запах, который несут привядшие цветы. Они так восзищались великими, и да, понятно, он знал это – великими нельзя было не восхищаться, надо было восторженно смотреть на них сверху вниз, запрокинув голову так, что начинала неудобно ныть шея. Не разрешалось быть рядом с такими талантами самим собой, надо было натянуть свитер из ангоры с аккуратными ромбами на животе, надеть пенсне, а потом, зажав под мышкой зонтик и по возможности сгорбившись, шагать прямиком к ним на страницы.
Литературоведение издает едкий лекарственный запах. Вот и все, что я могу сказать. Можно было бы избавиться от литературоведения, но я не могу избавиться от литературоведения. Неплохо было бы, если бы литературоведение избавилось от меня, подумал Пыжик.
Клоун сидел, согнувшись в постели в два раза и подтянув колени к ключицам, и писал. На Пыжика он не обращал примерно никакого внимания, и в конце концов тот не выдержал. - Чего пишешь? - Да все подряд. Я с десяти лет пишу. Стихи, рассказы, фантастику. Не могу без этого. - А сейчас что пишешь? - Да так, впечатления. Вроде дневника. Хотя слово «дневник» тупое. – Он улыбнулся одним краем рта. – Училки его испортили. Клоуновский карандаш бегал по листу до такой степени быстро, что Пыжик с трудом успевал следить, как он покрывает пространство от одного края до другого. - Стараюсь писать каждый день. – сказал он, на секунду оторвавшись от листа и глядя на свои каракули. – Так легче. - Офигеть, – сказал Пыжик. – Я после пяти часов этой хрени не то что писать не могу – у меня до сих пор рука болит. - Поболит и перестанет, - Клоун мотнул головой. Подумал и перечеркнул что-то в уже написанной строке. - А потом ты как… перечитываешь? Публикуешь это где-то? - Где мне их публиковать? – Клоун усмехнулся. – Не, рву просто. Или складирую где-нибудь, а мать потом их находит и трясет у меня перед носом. Но у меня такой почерк, что прочитать она все равно не может. Ха! Пыжик думал был спросить, можно ли почитать, но Клоуновские каракули выглядели не очень понятно, и он повернулся обратно к своей книжке. - Что мне в тебе нравится, - сказал Клоун внезапно, оторвавшись от своего писания. – Ты лишних вопросов не задаешь! Не спросил, как мне первый тур, не спросил, что я написал в задании, не спросил, как точка зрения автора, и все обычные тупые вопросы, которые все так любят задавать! Пыжик заложил книжку пальцем. - Просто когда пишешь… ты как бы. Ну, внутри. А потом, когда тебя отпускает и задание забирают, и все, ты уже все написал и отпустило – нафига тогда говорить? Написал нормально, значит нормально, написал фигню, значит фигню. Разве не так? Клоун задумчиво смотрел на него. - А я тебя недооценил, - сказал он наконец. – Подумал, ты реально случайно здесь. Но, может, и не случайно. - Ага, - отозвался Пыжик, и снова открыл свою книжку. – Я скрытый гений. - Сюрприз! – отозвался Вовочка со своей кровати. Несмотря на всю свою робость, реплики в разговор он вставлял исключительно в нужный момент. - Ну а ты что написал в задании, а? – Клоун повернулся в его сторону. - Да у нас же другой текст был, - отозвался Вовочка. - В смысле другой текст? Вовочка поднял на него свои невинные глаза. - Я младше вас, - пояснил он спокойно. – Другой текст. - А-а. Ну да. Клоун развернулся обратно к Пыжику. - Мне параллель с «Приглашением на казнь» в голове пришла, - похвастался он. - Что, обсуждение вариантов все-таки будет? – Вовочка устроился поудобнее на своем одеяле. – Блин, ну тут и дубак… - Я не читал, - сказал Пыжик коротко. - Да ладно? – спросил Клоун, выпучив глаза. – Не читал «Приглашения на казнь»? Ее, конечно, в программе нет, но… А «Анну Каренину» ты читал? - Страниц двадцать, - честно признался Пыжик. Он открыл ее из любопытства, когда потертый фиолетовый том почти что свалился ему на голову с верхней полки серванта. Страницы были желтые, а корешок склеен так плотно, что книжку приходилось держать двумя пальцами, чтобы не закрылась обратно. - Ты вообще Набокова читал? Пыжик не видел смысла врать. - Нет. – сказал он честно. Клоун присвистнул. - Даже «Лолиту»? Лолиту надо прочитать, ну серьезно! Издеваешься, что ли, Набокова не читать, - Клоун покачал головой. Посидел-посидел и спросил у Пыжика: - Хочешь, дам тебе почитать что-нибудь? - Набоковское или свое? Клоун фыркнул. - Набокова у меня с собой нет. Свое. - А я думал, ты его везде с собой носишь, как талисман, - заметил Вовочка со своего места. Пыжик покосился на бумагу на Клоуновых ногах. - Давай. - Мне тоже дай, - внезапно присоединился Вовочка. Каракули были черт знает какие – как, интересно, олимпиадная комиссия разберет из такого почерка хоть что-нибудь. Не без труда, но Пыжик принялся читать. Он не заметил, как Вовочка соскользнул со своего места, подошел и пристроился у него за плечом. Дыхание у него было кисловатым, и пахло «ментосом» - Пыжик мимолетом удивился, где он его нашел. Надо будет спросить. - Ну как? – спросил Клоун через некоторое время, тревожно переводя взгляд с одного на другого. С ним произошла странная перемена – привычная бравада с него как будто съехала, и впервые с того момента, как Пыжик его увидел, он показался ему маленьким и хрупким. Хрупкий – его красный свитер, эта привычка брякать первое, что приходит в голову, эта наглость, с которой он осаждал всех остальных в сборной, стоило им только слово сказать – все ушло, и остались его глаза, тревожные, темные и блестящие. - Как вам? Как тебе? Вовочка поднял голову первым. - По-моему, это хорошо. Не знаю на кого похоже… на Брэдбери может. Мне нравится. - Вино из одуванчиков, - Клоун покивал. – Это там тоже есть. Пыжик все еще читал – больше даже не читал, а рассматривал лист. - Мне нравится, что предложения короткие, - сказал он. – Действие идет быстро. Я такое люблю. Не надо дожидаться, пока ты решишь, что с этим, - он поискал глазами имя персонажа, – Глинном делать. Фразы как бы стык в стык стоят, и получается, что они плотно друг к другу. Понимаешь, о чем я? Он протянул Клоуну лист. Тот взял его двумя пальцами. - Спасибо. Вовочка посмотрел на него с сомнением. - Ты в специализированной школе учишься, что ли? – спросил он. Пыжик потянулся и одним пальцем нажал кнопку на чайнике. Тот заухтел, забулькал, и из носика выплеснулось немного воды. Кто-то опять, не слушая его, Пыжика, налил туда до отказа. - Неа, – ответил он коротко. – У тебя жвачка есть?