В Клоуновском тексте что-то было. Пыжик подумал эту мысль, засыпая, и немного погонял ее туда-сюда в своей голове. Несмотря на то, что текст, как сам Клоун, спотыкался о слова, и застревал в них, взвивался на дыбы, вертелся вокруг собственной оси – про это Пыжик ничего не сказал, потому что все равно не смог бы правильно выразить – текст был куда-то устремлен. Они вместе с автором куда-то направлялись, и Пыжик даже на расстоянии страницы это чувствовал. Кто-то сказал, что одна страница – это немного. По ней ничего нельзя сказать об авторе. Наверняка сказал какой-нибудь литературовед, потому что Пыжик был с ним решительно не согласен. В большинстве своих любимых книжек он все понимал с одной страницы – больше не надо было. И потом, подумал он, какая разница, что Клоун не знает, куда направляется. В тексте часто бывало так, что тому, кто его пишет, понятно куда меньше, чем тому, кто стоит рядом.
Часть 2. Глава 10
Странно, как текст много может сказать об авторе, думал Пыжик, привалясь к автобусному стеклу. Он как бы скрывает то, что на самом деле происходит в авторской жизни, и самое важное – его любовницы, нерожденные дети, отчаяние – остаются за бархатной бурой занавеской. Вместо этого читатель следит за красной дудочкой, которой водят у него под носом. Вот как вчера. Этот мужик, который таскался под дождем туда-сюда, его полнокровная теплая жена, широкая, до такой степени готовая пригласить к себе кого попало, что она почти прямо в рассказе становилась как предмет мебели. Вроде мягкой софы, или продавленного дивана – те вторичные половые признаки, что у нее были, были больше для кого-то, а меньше сами по себе. Вроде бы надо думать – она изменница, она лукавая, она обманет и не посмотрит. Но только все другие герои, которые так жаждут заглянуть к ней под крышу, смотрят ли на нее? Сам автор вообще смотрел на свою жену или нет? Или так и видел ее, как бабу на чайник, которая поворачивается своими румяными щеками к тому, кто берется за ручку? Эти их истории так часто обставлены мужчинами и женщинами, подумал Пыжик. Обставлены персонажами как мебелью, мебель эта служит исключительно выражением одной черты, одного типа характера, одной ноты, одной скрипки. Автору нужна только эта самая одна скрипка, остальное он поддел носком ботинка и выкинул. Действительно, зачем тебе то, что не помогает действию, зачем тебе то, что противоречит характеру? Вот бы и в жизни так было можно – брать только самые яркие черты, только то, что тебе нужно, а остальное оставлять – пусть сами разбираются. - Ты выходишь или нет? Какая-то девочка окликнула его. Пыжик очнулся и потряс головой. Он остался в автобусе один, а на подножке стояла Надя и смотрела на него осуждающе. - Это только второй тур - только попробуй заснуть! Кивнула и выскочила прямо на наледь – блестящую поверхность, которая покрывала асфальт перед школой.