В комнате было не лучше. Вовочка, ссутулив худые плечи, повернулся к стене и так и лежал, с головой накрывшись одеялом, и отказываясь от всех попыток с ним заговорить. Он лежал так, и когда пришла женщина со стогом на голове – в этот раз стога там не было, но был пуховой свитер. Она нерешительно подошла к Вовочкиной кровати, коснулась его плеча и позвала: - Вова! Во-ва! Одеяло чуть шевельнулось. Возможно, оно даже сказало бы женщине со стогом на голове, куда ей следует идти, но вместо этого оттуда раздался хриплый и глухой кашель. - Вовочка! Ты заболел! Женщина всполошилась и стала суетиться и пытаться сдернуть одеяло с сопротивляющегося Вовочки. - У тебя температура? Жар? Когда это началось? - Да как заехали мы сюда, так это и началось, - ответил Клоун, высунувшись из ванной. – Из этого окна ветер как на морозе. Надо было думать, как там кровать ставить. Одеяло сжалось в знак согласия. - Вовочка, - запричитала женщина. – Вовочка, а касательно того, что ты ничего не занял, так не надо расстраиваться, в следующем году еще приедешь, Вовочка, ну пожалуйста, ну ты что… Пыжику стало неудобно. Их комната оказалась не такой уж и счастливой. По крайней мере, счастье ее распространялось не на всех.
Пока она увещевала Вовочку, а тот разве что не пинал ее ногами, Пыжик думал. Почему, черт возьми, мне не передалась Клоуновская эйфория? Почему, глядя сейчас на этот свернувшийся комок, и на зареванное Лилькино лицо, и на Надины дрожащие губы, и на высокомерный Филиппов подбородок, я думаю только о слезах - а должен был бы думать о триумфе.
- Медаль?! Медаль?! Третье место?! – Андрюха вначале не понял, чем Пыжик говорит, а потом так заорал в трубку, что ему пришлось от нее отшатнуться. - Ничего себе! Поздравляю! Ни фига себе! И что теперь, тебе премию дадут? - Ни фига мне не дадут, - ответил Пыжик. Он одной рукой держал телефон, а другой запихивал многочисленные книги, пытаясь определить, какие – Клоуна, а какие – его, себе в рюкзак. Места в рюкзаке не было совсем, и запихивать было неудобно. - Приезжай быстрее! Без тебя скучно тут совсем. – сказал Андрюха. – В понедельник приедешь? - Приеду, куда я денусь, - проворчал Пыжик. – Думаешь, они мне дадут две недели школу прогуливать, потому что я теперь олимпиадник, что ли? Слово «олимпиадник» не ложилось ему в рот, и он с трудом его выговорил. - Ты как вообще? - Жутко рад, что все закончилось, - признался Пыжик. – Задолбался уже. - Ну и приезжай тогда, - заключил Андрюха. – Тут все как обычно, от экзаменов уже в глазах рябит. Каждый день пишем какой-то новый. - Зато от руки писать пять часов не надо! Не представляешь, как это достает. - Это да. – сказала трубка задумчиво. – Это да.
Часть 2. Глава 16
В поезде обратно, когда их всех в конце концов туда засунули, Лилька продолжала ныть. Пыжик всегда поражался этой способности девчонок – разводить драму и так охотно в нее верить, что успокоить их было решительно невозможно. Ему, по крайней мере, никогда не удавалось. С матерью и бабушкой было то же самое – когда он пытался что-то им сказать, они были уверены в том, что он не упал с турника, а идет по деревянной доске над рвом с крокодилами. Их так хватал страх, что с ним случится что-то ужасное, что, бывало, они даже не могли толком разговаривать. Только и повторяли: - Домой иди! Иди домой! Домой!!