Часть 3. Глава 1
Уже на третий день после возвращения Пыжик от души пожалел, что вообще ездил на эту самую олимпиаду. Внутри у него было гадко – от всей чавкающей классики, прочитанной между турами, от этого ее кислого подтона, флера страдания, который со всей силой, с которой могли, впихивали в «талантливых детей». Гадость эта никуда не проходила, как противный привкус во рту, сколько бы он не шевелил челюстями, никак не удавалось выплюнуть. В школе после возвращения было… странновато. Только Андрюха относился к нему по-прежнему нормально – гыгыкал над его шутками на уроках, толкал локтем в бок в самый неподходящий момент, так, что в Пыжика в тетради появлялись странные загогулины – там, где ручка поехала по листу. Сразу после он обычно просил посмотреть на медаль. - Да пошел ты! – говорил Пыжик в таких случаях. Зинаида почти сразу же вызвала его к доске, а потом еще, и еще, и явно ждала от него каких-то откровений, которые он совершенно не готов был ей выдавать. Маслянистый оттенок блестел на ее щеках и подбородке, и даже в тоне ее появилось что-то подобострастное. После Пыжикового мычания, правда, и то и другое сменилось обратно на презрение. Они даже предприняли попытку натянуть его на медаль – Пыжик предполагал, что это был коллективный заговор Зинаиды, директорши и его классной. Но все трое быстро поняли, что «мальчик, конечно, ничего», но тянуть придется долго и бесперспективно, вроде носка, который пытаются натянуть на глобус. От этой идеи быстро отказались.
Если Зинаида быстро вернулась на свои прежние позиции, то с одноклассниками было сложнее. Пыжик не мог не замечать, что на него странно смотрят. - Это как курица, которая несет золотые яйца, - заметил Андрюха. – Только мусорка. Мусорка начала нести золотые яйца. Пыжик ухмылялся, пихал его и продолжал писать. Выручало его только то, что экзамены приближались, и у них не было достаточно времени показывать в него пальцем.
Классная зачем-то настояла на том, чтобы и медаль, и диплом висели на «почетной доске» ее кабинета. К счастью, в задней его части, за спинами всех, и так, чтобы они сразу не бросались в глаза. Но Пыжик все равно избегал на них смотреть.
Зинаида поначалу пыталась выделять го на уроках – задавала ему какие-то вопросы, но, когда он привычно «экал» и «мэкал», перестала, видимо поняв, что это бесполезно. В классе на него стали немного по-другому смотреть – или это Пыжику казалось, что по-другому. - Они теперь думают, прежде чем тебе что-то сказать, - заметил Андрюха. - О чем думают? - А фиг их знает, - Андрюха пожал плечами.
С этой стороны олимпиады конец школьного года – конец школы – казался куда ближе, чем с той. Становилось все теплее и теплее, но за бесконечными вариантами, которые мелькали у него перед носом, он этого почти не замечал. Они этого почти не замечали – он, Андрюха, даже те бездельники на последней парте, которые иногда дотягивались до Пыжика своей длинной рукой и хотели дать ему подзатыльник. Все, что его окружало – коридоры, лестничные пролеты, даже захудалые растения в кабинете биологички – как будто стало острее, и вот-вот ужалило бы его из-за спины своим острием. - Тебе повезло, - сказал Андрюха, наклонившись к нему и пнув в плечо. – У них времени н хватит. Но острее оно все-таки стало – опаснее и острее, как будто он, Пыжик, сделался целью. У него на спине появилась мишень, и мишень эта была всем видна, кроме него самого, и он не особо-то и хотел ее видеть.