Он отмерял внутри себя время до экзаменов – два месяца. Месяц. Полтора месяца? Месяц. Пара недель. Смотря как считать. Хотя как не считай, было примерно одно и то ж - они приближались, а он не успел забежать за угол. Вместе с экзаменами был и выпускной – понятное дело, не бывает экзаменов без выпускного, и выпускного без экзаменов.
Пыжик каждый день ходил из школы домой, из школы домой, и обратно в школу, но время между этими моментами сделалось таким узким, что туда решительно ничего нельзя было впихнуть. Он так ни разу и не отправил Клоуну сообщения. Пару раз порывался, даже составлял его сообщение в своей голове, прилаживал слова. Но так ничего и не отправил. Было и кое-что еще. Что-то, что осталось в нем, и смыть это было так же сложно, как поездной запах, который он все тер и тер мочалкой, упрямо возя ей по плечу и спине, и стоя под обжигающей струей. Пыжик не мог понять, что это. Скучать по городу было так же глупо, как скучать по деревянному туалету, торчащему посреди пустого поля. По парте, которая качалась туда-сюда. Рассохшиеся доски скрипят на ветру, дверь болтается на одном гвозде. О чем вообще речь – войти туда снова? Оказаться в поле, и в этот раз пойти в другом направлении?
Часть 3. Глава 2
В ожидании очередного урока Пыжик ошивался на лестнице. Ошиваться в коридоре ему было неохота, и он вышел на лестницу - этаж был последний, на площадке никого. Ему хотелось побыть одному. Не то, чтобы му не давали проходу - но вся эта олимпиада, экзамены, тесты приводили его в странное настроение. Мысли у него в голове начинали мельтешить и суетиться, голоса Зинаиды, класной, директрисы сливались в один, и все они орали на него. У него и правда было ощущение, что вся школа орет на него. Совершенно непонятно по какому поводу. Держась за стену рукой, он опустился на верхнюю ступеньку. Ступенька была холодная, но это его мало волновало. Она появилась сзади - он ее не видел. Наверное, прошла через распахнутые двери и тронула его сзади за плечо. - Чего сидишь? Пыжик обернулся. - Да ничего. Одному побыть… захотелось. На олимпиаде он почти не думал о ней. Правда - это была правда. На олимпиаде он думал примерно о тысяче разных вещей, включая те, о которых он никогда не думал раньше. Но он почти не думал о ней. - Я сяду? За их спинами зазвенел звонок, и сесть ей не пришлось - Пыжик поднялся. Он долго возился с рюкзаком, делая вид, что поправляет там что-то внутри. Почему так трудно посмотреть ей в лицо, а. Почему, черт возьми, мне так трудно смотреть ей в лицо? Посмотреть все-таки пришлось. Она стояла непривычно близко к нему, и не отходила на узкой площадке. Он хотел было обойти ее, и уже подался в сторону - за дверью слышался топот и шум, потому что все явно вваливались в открытые двери класса - как она сказала: - Я скучала по тебе. Шагнула вперед, и обняла Пыжика. От удивления он так и остался стоять, руки по швам. Потом, опомнившись, осторожно высвободил их и обнял ее в ответ. Пыжик был чуть выше, и сверху видел ее макушку, а лица почти нет – она уткнулась ему в грудь, и видно было только лоб, и темные волосы на пробор, и одно ухо. Ему показалось, что Ева слегка дрожит. Пыжик обнял ее покрепче. - Ты чего? Она едва заметно покачала головой. - Я ничего. Обниматься было приятно. Пыжик подумал о том, чтобы пристроить подбородок на ее голову. Потом передумал. - Тебя долго не было, – ее голос звучал немного приглушенно. Пыжик с беспокойством подумал, когда он последний раз стирал этот свитер. - Но теперь-то я тут. Я здесь. Все хор… Сзади хлопнула дверь, и Ева резко отскочила от него, так, что спиной почти врезалась в стену. Из двери вылетела Марышева - она явно куда-то стремилась, и их почти не заметила, пролетела между ними и понеслась вниз по лестнице, злобно пыхтя. Лицо у нее было красным, а рюкзак воинственно раскачивался из стороны в сторону. Когда она скрылась, Пыжик обнаружил, что руки у него все еще подняты. - Э. - Вот черт! Мы опоздаем! - Ева развернулась и так быстро выскользнула с лестничной площадки, что он и не сообразил, как оказался там в полном одиночестве.