Так было раньше, но сегодня вопросы будут задавать уже другие люди.
— Если вам интересно, что замышляют люди из нового Сопротивления, где их база или что-то вроде этого, то вы обратились не по адресу, — сказала Маз и положила на стол белую визитку По Дэмерона. — Единственный человек, который приходил в приют и предлагал нам свою помощь — мистер Дэмерон. Но больше он не звонил.
— Любопытно, — сказал Бен, покосившись на визитку. Он единственный из всех не сел за стол, а остался стоять за спиной у Рей. — Мы к этому ещё вернёмся. Но сейчас хотелось бы услышать другую историю. Как вы познакомились с Люком Скайуокером?
Тётушка дрогнула, переведя взгляд на Соло. Она поправила свои огромные очки и, помедлив, ответила:
— Люк... Я всегда знала, кто он, но впервые повстречала, когда приехала посмотреть здание для будущего приюта вместе с Леей. Он тогда изучал то место, — Маз указала рукой в сторону входа в комплекс. — Когда услышал, что у нас есть ребёнок-инвалид, предложил свою помощь. Я боялась, конечно, но Лея убедила меня поверить ему. Тогда Люк забрал Рей вниз и сам провёл операцию.
— Вниз? Я не помню... — Рей уставилась на пустовавшую корзинку для печенья и нахмурилась. — Вообще не помню.
— Да, ты была ещё слаба тогда. И под наркозом. После того, как Люк вернул тебя, он запечатал вход и уехал. С тех пор его никто не видел.
— Уехал? — переспросил Армитаж. — Точно?
— Да, точно, — подтвердила тётушка. — Я помню, у него ещё тогда машину угнали... Фургон его, серебристый такой. Так ему пришлось искать попутку — автобусы тогда здесь ещё не ходили.
На несколько минут за столом воцарилось молчание. Рассказанное Маз явно расходилось с тем, что они обнаружили внизу, но зачем бы она врала?
— Почему? — Рей подняла глаза на тётушку. Она нервно сжимала подлокотники собственного стула, но её голос был твёрд. — Почему создали этот приют?
Почему привезли нас сюда? Почему помогали? Что всё это значит?
Женщина ответила не сразу. Она тихо выскользнула со своего места и прошла вперёд, с грустью в глазах осматривая двор.
— Вина.
Соло как-то слишком громко фыркнул, а Рей уставилась на маленькую хрупкую спину своей наставницы.
— То, что мы сделали... — Маз говорила медленно, тщательно подбирая слова.
— Мы хотели изменить мир к лучшему. Боролись со злом, а в итоге... В итоге от наших действий пострадали невинные люди. Дети, — она вздохнула и вернулась на своё место, избегая смотреть кому-либо в глаза. — Сотни, тысячи невинных людей лишились средств к существованию, домов, работы. Дело ведь не только во взорванных зданиях. «Империя» была слишком крупной организацией, чтобы пара упавших высоток пошатнули её позиции. О нет. Мы целились в руководство, хотели уничтожить всю верхушку, но и этого было мало. Нужно было отобрать у имперцев самое важное их оружие — информацию. Все патенты, разработки, исследования — всё, чем они торговали и во что вкладывались, мы решили стереть навсегда. Годы подготовки дали результат, конечно. Здания — обрушены, директора и акционеры — убиты, базы данных — стёрты. Это был триумф! До тех пор, пока не оказалось, что под завалами «Затмения» погребены дети, а дыра, возникшая в экономике страны, породила ещё большую нищету, чем та, с которой мы боролись. Могли ли мы предсказать это? Конечно. Но вера в свою правоту, вера в то, что мы сражаемся за правое дело... Она ослепляла.
— Вы... были частью Сопротивления? — спросила Рей. Ответ уже был очевиден, но она должна была спросить.
— Да, — Маз наконец посмотрела ей в глаза. — Конечно, я была лишь снабженцем. Можно сказать, сочувствующей гражданкой. Наверное, только мой малый вклад помог чудом скрыться от полиции. Но я просто не смогла с этим жить. Мы ошибались, Рей. И наши ошибки невозможно исправить, я знаю. Но...
— Но вы решили загладить вину, вырастив пострадавших от теракта детей? — закончил за неё Бен, склонившись над столом.
— Рей и Кайдел были самыми старшими, — Маз отвернулась, не выдержав его тяжёлого взгляда. — Они выжили под завалами, но были и другие. В основном, дети погибших работников, у которых больше никого не оказалось. Я не прошу меня простить, — тётушка вновь встала со стула и направилась в дом, на секунду задержавшись рядом с Беном. — Я знаю, что простить такое невозможно. Прошу лишь защитить этих детей.