20. Командная работа.
Кажется, в Илиниуме не знали о существовании наружного освещения, потому что, бредя в темноте вслед за Беном, Рей так и не увидела ни одного фонаря, лампочки или хотя бы гирлянды. Дорогу освещали только горевшие над головой звёзды да «люстры» полицейских машин, явившихся на место происшествия в рекордно долгие сроки — спустя пятнадцать минут после того, как оба здания взлетели на воздух.
Соло даже не глянул в сторону копов, только раздражённо кивнул Ренам, и двое из них пошли объясняться со стражами порядка. Или, что вероятнее, надиктовывать им полный текст отчёта.
— Рей! — девушка вскинула голову, услышав голос подруги. Кайдел стояла возле Сокола — растрёпанная, грязная, с разодранными брюками и в бронежилете Хакса, но живая и невредимая.
Рей сорвалась с места и, подбежав к блондинке, крепко обняла её. Хотелось плакать и смеяться одновременно.
— Полегче, звёздочка! Ты мне рёбра сломаешь, — прохрипела Кайдел в стальных объятиях и, только почувствовав немного свободы, смогла обнять в ответ. — Эй, ты чего?
Всё-таки Рей расплакалась. Она тихо хлюпала носом, пока слёзы ручьями стекали по щекам на белую (теперь уже серую) блузку подруги.
— Давайте в машину, — сказал Хакс, в то время как Бен молча сел на мотоцикл и завёл его.
— Поехали домой, — шепнула Кайдел в висок Рей и потянула её в фургон.
Домой.
Обратный путь прошёл в тишине. Обсудить можно было так много, но все трое молчали. Сидя позади Хакса, девушки крепко держались за руки, пока Сокол летел в сторону Илума, к их дому.
Первым, что они услышали, заехав на парковку, был взволнованный лай Биби.
Когда девушки вышли из фургона, пёс с десяток раз вскочил на задние лапы, преданно тыкаясь носом в их руки.
— Привет, малыш, — блондинка осела на землю, тиская лохматое чудище, пока Хакс относил бронежилеты в подвал.
Заполненный светом и голосами дом выглядел непривычно. Рены, занявшиеся разгрузкой оружия, не обращали на девушек внимания, но всеобщее напряжение после трудного дня ощущалось кожей. Хотя это, конечно, мог быть налипший слой грязи и пыли.
В последний раз окинув взглядом оживлённую парковку, Рей побрела в дом с одним только желанием — постараться не свалиться прямо в душе. Стоило ей перешагнуть порог здания, как психологическая усталость обратилась в усталость физическую — тяжёлую, вяжущую по рукам и ногам и навалившуюся на плечи стокилограммовой гирей.
Тёплые струи воды успокаивали, смывая не только дорожную пыль, но и последние отголоски стресса. Теперь всё в порядке. Сегодня уж точно можно расслабиться и провалиться в сон — только бы добрести до комнаты. Однако глубоко внутри продолжала ныть одна навязчивая мысль, которая явно не даст уснуть — Бен разочарован в ней, но как же он неправ!
Подсушив волосы и переодевшись в домашние шорты и майку, Рей спустилась вниз. Сегодня ей было плевать с высокой колокольни на всех сновавших по первому этажу мужиков — пусть таращатся, если хотят. Всё это неважно, потому что значение имеет только разговор с Беном.
Сонный мозг плохо формулировал мысли, но ноги сами несли её на поиски парня — она не сможет уснуть, пока не докажет, что всё сделала правильно.
Однако таращиться или хотя бы кидать в её сторону косые взгляды было некому — за каких-то пятнадцать минут, которые девушка провела в душе, Рены разъехались, оставив после себя грязные следы от ботинок по всему коридору и, теперь уже непривычную, тишину.
Не найдя Бена в гостиной, Рей подошла к двери его спальни и застыла у порога.
Пусть не всю речь, но хотя бы первые фразы стоило обдумать.
«Я хочу, чтобы ты выслушал меня». Нет, определённо не то. Звучало, как начало лекции о вреде курения.
«Нам надо поговорить». Ещё хуже — привет стереотипам о семейных парах, которые переживают кризис.
«Я не могла оставить в беде любимого человека». Добравшись до этого варианта, мозг Рей выкинул белый флаг. Дальнейшие попытки сформулировать всё чуть менее похожим на признание с треском проваливались.
Дверь распахнулась прежде, чем Рей успела постучать, и все накопленные до этой секунды мысли просто вывалились прочь из головы. На мгновение девушке даже показалось, что она слышит характерный стук рассыпавшихся по полу бусин.